Мы в Second Life

Ошибка
  • Невозможно загрузить ленту новостей

ГЛАВА 5 § 8. Культура и быт XIV—XV вв.

§ 8. Культура и быт XIV—XV вв.

 

Вместе с возрождением и подъемом Русской земли, развитием эконо­мики после татаро-монгольского нашествия, вместе с процессом объеди­нения русских княжеств сначала вокруг нескольких центров, а потом во­круг Москвы возрождалась и развивалась русская культура. Она чутко от­ражала все новшества в русской жизни, а главное — изменившееся настроение русского народа, его патриотический порыв в пору борьбы с Ордой в предверии Куликовской битвы и в период создания единого Рус­ского централизованного государства.

Летописи. В первую очередь это отразилось в возрождении и развитии летописания, написании крупных исторических сочинений, в которых шел рассказ о всем пути русского народа. Новые летописные своды стали создаваться при дворах отдельных крупных князей — во Владимире, Росто­ве Великом, Рязани, Твери, позднее — в Москве. Не прерывалось летопи­сание в Новгороде и Пскове.

Поначалу эти сочинения были проникнуты местными интересами. Рассказывая о событиях русской истории со времен Рюрика и включая в свой состав знаменитую «Повесть временных лет», эти летописи в даль­нейшем повествовали о деяниях своих князей, считали их главными героя­ми русской истории. Авторы связывали древнюю историю Руси, скажем, с историей Тверского или Рязанского княжества и полагали, что именно их князьям и суждено возглавить процесс объединения русских земель. Это было знаменательно. Идея единства Руси уже встала в повестку дня исто­рии, и летописи отразили эту идею.

Со второй половины XIV в. ведущее место в летописании и создании других историко-литературных памятников переходит к Москве, которая при Дмитрии Донском взяла на себя инициативу борьбы с Ордой. Они пи­шутся в Троице-Сергиевом монастыре, в московских монастырях. В этих сочинениях проводится идея единства Руси, общности ее киевского и вла­димирского периодов, ведущей роли Москвы в объединении русских зе­мель и в борьбе с Ордой. Таким летописным сводом стал московский «Рус­ский хронограф».

Уже в это время в московских летописных сводах проходит мысль о праве Москвы на собирание всех земель, бывших ранее в составе единого Древнерусского государства. Москва лишь приступила к этому процессу, но тогдашние идеологи уже сформулировали задачу московских князей на будущее.

Недаром Иван III, отправляясь в поход против Новгорода, заранее оз­накомился со старыми летописями, для того чтобы найти в них обоснова­ние своего права как Рюриковича, на владение всеми русскими землями, в том числе и Новгородом на правах отчины своих предков, киевских кня­зей.

Жития, сказания, «хождения». Другим письменным жанром, отражаю­щим явления эпохи и пронизанным новыми умонастроениями людей, ста­ли в это время жития, сказания и «хождения».

Жития — это церковные сочинения о выдающихся русских людях — князьях, деятелях церкви. Их героями становились только личности, чья деятельность являлась действительно эпохой в истории Руси, или те, чей жизненный подвиг стал примером для многих поколений русских людей. Церковь их объявляла святыми. Таким было, например, «Житие святого Александра Невского». В нем рассказывалось о замечательных подвигах князя в борьбе со шведами, немцами, о его титанической и опасной дипло­матической деятельности в отношениях с Батыем, Золотой Ордой, о его за­гадочной смерти на пути из Сарая. Русские люди, читая это Житие, прони­кались идеями служения Родине, патриотизма. Автор стремился отвлечь от всего эгоистичного, суетного и пробудить в их душах высокие жизненные идеалы служения людям, обществу, своей стране.

Другим таким известным Житием стала повесть о жизни и трагическом конце тверского великого князя Михаила Ярославича, растерзанного в Ор­де. Причем автор этого Жития не идеализирует своего героя. Он рассказы­вает, как тот отчаянно боролся за власть над Русью с Юрием Данииловичем Московским. Однако последние дни его жизни, добровольная явка в Орду на мученическую гибель ради спасения своей земли позволяют автору вы­соко оценить жизненный подвиг Михаила Тверского. Мученическая смерть, по его мысли, смывает с облика тверского князя все мелочное, не­достойное.

Любимым чтением русских людей стало и «Житие Сергия Радонежско­го», написанное его учеником Епифанием Премудрым в 1417—1418 гг. Со страниц этого сочинения встает образ высоконравственного, трудолюби­вого, глубоко религиозного человека, для которого высшее счастье — сде­лать добро ближнему и благополучие родной земли.

Особенно популярны в это время становятся сказания. Это истории, посвященные знаменательным событиям в жизни страны. Таким сказани­ем стала «Задонщина» (написана в 80-е гг. XIV в.), рассказывающая о Ку­ликовской битве. Ее автор Софроний Рязанец шаг за шагом повествует о начале нашествия Мамая, подготовке Дмитрия Донского к отпору врагу, о сборах рати, об исходе исторической битвы.

Повесть проникнута высоким патриотическим духом, и недаром автор не раз обращается мысленно к событиям и образам «Слова о полку Игореве».

Специальное сказание было создано о нашествии хана Тохтамыша на Москву, которое буквально потрясло Русь после блестящей победы на Ку­ликовом поле. Историко-литературные произведения отражали всю слож­ность и трагичность борьбы Руси за свое единство, против ордынского ига.

В XIV—XV вв. вновь появляются на Руси «Хождения» — сочинения, описывающие дальние путешествия русских людей. Одним из них стало знаменитое «Хождение затри моря» тверского купца Афанасия Никитина, в котором он рассказал русским людям о своем многолетнем путешествии по странам Востока и о жизни в Индии. Начало описания датировано 1466 г., а последние строки были написаны в 1472 г.

Афанасий первым из русских людей проделал грандиозный путь от тверской пристани на Волге до Калькутты. Уже на пути к Каспийскому мо­рю русский купец подвергся опасностям, был ограблен, попал на море в шторм. И все же он прошел Азербайджан, закаспийские земли, оказался на побережье Персидского залива, а потом отплыл в Индию. Там он провел несколько лет. В «Хождении» он подробно описал свое путешествие и го­ды, проведенные в Индии, рассказал об индийской земле, об обычаях и ве­рованиях индийцев, об их городах.

Афанасий Никитин умер неподалеку от Смоленска в крестьянской избе, немного не дойдя до родной Твери. В его суме и были обнаружены тетради с описанием «Хождения». Он оказался первым европейцем, по­бывавшим в Индии и подробно рассказавшим о ней. Только через 30 лет путь в Индию проложил знаменитый португальский мореплаватель Васко да Гама.

Зодчество. В конце XIII в. начинается строительство первых каменных храмов в послемонгольское время. Они возводятся в Новгороде и Твери. А затем строится Троицкий собор в обители Сергия Радонежского, церкви в московских монастырях. Русская земля украшается белокаменными хра­мами. Следом идут новые жилые дома и каменные крепости. Их строят там, где опасность нападений наиболее велика — на границах с крестонос­цами — в Изборске, Копорье, на границе со шведами — в Орешке. В 60-е гг. в Москве Дмитрий Донской строит белокаменный Кремль, кото­рый с тех пор выдерживает не одну осаду литовцев и татар.

Феодальная война на время прерывает строительную активность в рус­ских землях. Зато Иван III дает ей дополнительное ускорение. Конец XV и начало XVI в. — зодчество как бы венчает его усилия по созданию могу­чей и единой Российской державы. Прежняя кремлевская стена заменяет­ся новой, и создается замечательный архитектурный памятник, который и до сего дня поражает своей красотой и величавостью — краснокирпич- ный Московский Кремль с восемнадцатью башнями. Его архитекторами и инженерами были приглашенные на службу в Россию итальянцы, а ис­полнителями — русские мастера каменных дел. Кремль сочетал в себе дос­тижения итальянской крепостной архитектуры и традиции строительства русских деревянных крепостей. Этот сплав европейского и русского искус­ства, видимо, и превратил Кремль в шедевр мировой архитектуры.

Почти одновременно возносят свои гордые главы три замечательных кремлевских собора. Пятиглавый Успенский собор — главный храм стра­ны (1475—1479), построенный по проекту итальянского архитектора Ари­стотеля Фиораванти.

Второй собор — Благовещенский, домовая церковь великокняжеской семьи (1484—1489), был спроектирован и построен русскими умельцами. В начале XVI в., уже после смерти Ивана III, был воздвигнут Архангель­ский собор (1505—1508), ставший усыпальницей династии Рюриковичей. Его построил итальянец Алоизо де Каркано, или Алевиз, как его звали на Руси.

Одновременно с Кремлевской стеной и соборами во времена Ивана III создаются знаменитая Грановитая палата — место торжественных «выхо­дов государя всея Руси», приема иностранных послов, другие правительст­венные здания из камня. Через три года после смерти Ивана III его наслед­ник переедет во вновь отстроенный великокняжеский дворец. Так за пол­тора-два десятилетия центр Москвы поменял свой вид. Москва принимает облик величавой и царственной столицы.

Живопись. Общий подъем духовной жизни Руси в XIV—XV вв., бурное развитие зодчества повлияли в сильной степени на становление новой рус­ской живописи. От этого времени до нас доходят замечательные творения художников-иконописцев Феофана Грека, Андрея Рублева. Даниила Чер­ного. Все они были иконописцами, мастерами фресковой живописи на ре­лигиозные темы. Величие русских живописцев состояло в том, что, не вы­ходя за церковные рамки, они умели создавать подлинные художественные шедевры.

За счет чего же удавалось этого достигнуть? Во-первых, благодаря глу­боким гуманистическим идеям, вложенным в творения. Во-вторых, за счет собственного неповторимого художественного стиля, сочетания красок, самой манеры письма, с помощью которых эти идеи выражались. Так, в Новгороде расписывал храмы и создавал иконы во второй половине XIV в. Феофан Грек. Уже по его имени видно, что родом он из Византии. Его лики святых буквально потрясали людей. Несколькими сильными, на первый взгляд грубыми мазками, игрой контрастных красок (белые, седые волосы и коричневые морщинистые лица святых) он создавал характер че­ловека. Непростой была земная жизнь святых Православной церкви, по­рой она была трагичной, и каждый лик, написанный Феофаном, был по­лон человеческих страстей, переживаний, драматизма. Ставшего знамени­тым Феофана пригласили из Новгорода в Москву, где он расписывал ряд храмов.

Младшим современником Феофана был Андрей Рублев — монах сна­чала Троице-Сергиева. а потом московского Спасо-Андронникова мона­стыря. Он обшачся с Сергием Радонежским, его поощрял и поддерживал Юрий Звенигородский. Некоторое время Рублев работал в Москве вместе с Феофаном Греком. Они расписывали в начале XV в. фресками еще дере­вянный московский Благовещенский собор. Вероятно, старший по возрас­ту и имевший уже на Руси большой авторитет Феофан многому научил мо­лодого мастера.

В дальнейшем Андрей Рублев становится наиболее известным русским живописцем. Его вместе с другом Даниилом Черным пригласили расписы­вать Успенский собор во Владимире, который послужил позднее моделью для Успенского собора в Кремле. Украшал он фресками Троицкий собор в Троице-Сергиевом монастыре, а также Спасский собор в Спасо-Андрон- никовом монастыре. В творчестве Андрея Рублева до совершенства была доведена идея сплава живописного мастерства и религиозно-философско­го смысла. Особенно это видно в его знаменитой картине «Троица», соз­данной в 10-е гг. XV в. для Троицкого собора в Троице-Сергиевом мона­стыре.

В рублевской «Троице» эта высокая общечеловеческая мысль и нашла свое отражение. Изображенные на иконе в виде ангелов трое странников, присевших за трапезой, по мысли художника, воплошают в себе Святую Троицу — справа стоит Святой Дух, слева — Бог Отец, а в центре Бог Сын — Иисус Христос, который будет послан в мир людской для того, чтобы своими страданиями направить человеческий род на путь спасения. Все три фигуры и по облику своему и по движению составляют как бы единое целое. В то же время у каждого своя мысль, своя задача, своя судьба. Икона пронизана идеей жертвенности ради людей, идеей высокого гуманизма. Рублев сумел силой своей кисти, рядом условных знаков передать целую религиозную поэму. Каждый русский человек, смотрящий на икону, раз­мышлял не только о религиозном сюжете, отраженном в иконе, но и о сво­ей личной судьбе, вплетенной в судьбу многострадального Отечества.

Фольклор. Устное народное творчество — песни, пословицы, поговор­ки, былины, сказки, как и в прошлые века, были составляющей частью русской культуры XIII—XV вв.

И так же, как в летописях, сказаниях, зодчестве, живописи этого вре­мени, которые задумывались и создавались в среде высших слоев общест­ва, в народном творчестве отражались схожие настроения. В фольклоре яр­ко звучит тема народной трагедии в связи с татаро-монгольским нашестви­ем, любовь к своей многострадальной земле, а позднее — мотивы борьбы за освобождение Родины от ордынского ига и гордость за героев этой борьбы.

Именно в эти десятилетия на Руси появились циклы былин о Влади­мире Красное Солнышко и об Илье Муромце и Соловье-разбойнике. В этих творениях народа отражаются как ранние периоды воинской герои­ки, так и поздние боевые свершения: здесь и сечи с половцами, и битва на Калке, и Куликовская битва, и освобождение от ордынского ига.

Исторические песни рассказывают о борьбе Руси против Орды, напри­мер о знаменитом восстании в Твери в I327 г.

До создания единого государства в каждом княжестве народ вспоминал и славил своих героев. Например, в Новгороде — великого силача Василия Буслаева и торгового гостя Садко.

Как и прежде, в народе слагались и лирические, свадебные песни, ост­роумные пословицы и поговорки, которые дошли и до наших дней, весе­лые частушки. Народ продолжал жить и надеяться на лучшую долю и отра­жал это в своем повседневном творчестве.

Быт народа. Быт народов, вошедших в состав Русского централизован­ного государства, — русского народа, поволжских, северо-западных уг- ро-фииских и балтских племен, вполне отражал их общий экономический и культурный уровень. Большинство районов России, русских городов ле­жало в лесной зоне, вдали от морских побережий; находилось на внутрен­них речных путях. Ритм жизни был здесь по сравнению с динамичными странами Европы более замедленным, традиционным, но по сравнению с ближними кочевыми государствами или племенными образованиями Востока или с золотоордынскими землями и городами Русь выглядела бо­лее цивилизованной частью мира.

Хотя в целом быт народа менялся медленно, новшества касались в ос­новном крупных городов, в первую очередь Москвы. Там, особенно в выс­ших слоях общества, собирались основные богатства, которые наживались в новых условиях в первую очередь землевладельцами, церковниками, дья­ками — этими рычагами нового аппарата управления.

В Москве сияли золотые купола Успенского собора, там возвышался величественный Кремль, стояли каменные храмы и отдельные каменные постройки.

В богатых княжеских и боярских домах, обнесенных высокими и плот­ными заборами и состоящих из многоярусных (двух-, трехэтажных) тере­мов, со многими парадными жилыми палатами, светлицами, где вышивали женшины, сенями, переходами, для украшения и удобств использовались восточные ковры, употреблялась дорогая металлическая (золотая, серебря­ная, медная, оловянная) посуда. Здесь имелись рукописные книги религи­озного и светского содержания. Переплетенные в кожу, с дорогими сереб­ряными и золотыми пряжками, они представляли огромную ценность. Их наличие в доме говорило не только о культурном уровне его обитателей, но и о их силе и богатстве. Такие хоромы освещались свечами, которые стояли в металлических подсвечниках.

Открывались кованые железом дубовые ворота такого двора, и из него выезжал либо в карете, либо верхом на снаряженных дорогой сбруей лоша­дях, в сопровождении слуг, богатый владелец двора. Ходить пешком бога­тому человеку в это время уже счит алось зазорным.

Знатные люди, как правило, носили длинные до пят одежды — кафта­ны, шубы; они украшатись драгоценными камнями, дорогим серебряным и золотым житьем, вышивкой. Эти одежды часто шились из привозных, «заморских» дорогих тканей — сукна, бархата, атласа, камки. Шубы были тяжелые, с отложными соболиными воротниками, с длинными и намного прикрывающими кисти рук рукавами. Считалось, что чем богаче, тяжелее, длиннее была шуба, тем больше достоинства придавала она ее владельцу, хотя двигаться в ней было неудобно. Но такова была тогдашняя мода вер­хов общества. У женщин были свои представления о моде и престиже. Со­временники рассказывают, что русские женщины в XIV—XV вв. без меры j белили лица и красили свектой щеки, «чернили» глаза, выщипывали брови и на их место приклеивали другие. Как говорится, ничто не ново под луной. Головы знатных людей во время выходов были покрыты, даже в летнее время, высоченными цилиндрическими меховыми, так называемыми горлатными, шапками. Чем выше шапка, тем больше почета и уважения князю или боярину.

Мужчины и женщины носили украшения — перстни и монисто, цепи и пояса с пряжками из золота и серебра. На ногах были сапоги из тонко вы­деланной кожи — сафьяна разных цветов. Они нередко также отделыва­лись золотом, серебром, жемчугом.

Питание богатых людей включало мясо, птицу, рыбу разных сортов, в том числе и дорогую красную, всевозможные молочные продукты. На столах в княжеских, боярских хоромах можно было увидеть не только до­машние меды и пиво, но и «заморские» вина. В этих дворах ценились хоро­шие повара, а пиры порой продолжались по многу часов. Блюда же подава­лись «переменами», т. е. шли одно за другим. Иногда таких «перемен» было до двух десятков.

Русские люди всех сословий, как и прежде, ценили хорошую баню. В богатых городских дворах и богатых сельских имениях это были удобные и чистые «мыленки», иногда с металлическими стоками. Вода в эти «мы- ленки» доставлялась из колодцев, позднее в великокняжеские хоромы и в дома богатых бояр были проведены «водоводы», через которые вода посту­пала из реки или колодцев вверх с помощью примитивных насосов, рабо­тавших на ручной или конской тяге.

Существенные изменения в обществе коснулись прежде всего его наи­более богатой части. Быт же простого народа — крестьян, бедных ремес­ленников, работных людей, «ярыжек» резко отличался от жизни верхов. Там были свои обычаи, свои традиции, свои бытовые трудности и свои ра­дости. По сравнению с XIII в. этот быт в период создания централизован­ного государства мало изменился. По-прежнему в сельской местности

строились деревянные рубленые избы с двускатной тесовой или соломен­ной крышей. Скот содержался в подклети — нижнем помещении такой из­бы. Глинобитные печи топились по-черному,г. с. дым уходил на волю че­рез верхнее оконце. Иногда избы зажиточных крестьян имели клети с под­клетями—летними неотапливаемыми помещениями.

Такие же дома в основном строились и в городах. Бедные селяне и го­рожане продолжали сооружать себе избы-полуземлянки (низ, вырытый в земле с деревянной надстройкой) с вековыми глинобитными печами.

И в рубленых избах, и в полуземлянках мебель была самодельной — де­ревянной, вдоль стен стояли лавки, в центре избы находился стол, на кото­ром стояла посуда из обожженной глины и дерева. Ложки также были дере­вянными. Освещалась такая изба лучиной, которую вставляли для безопас­ности в печную щель. Лучина горела медленно, коптила, потрескивала. Когда она догорала, то на ее место втыкали следующую. При ее свете жен­щины пряли, шили, мужчины чинили конскую сбрую, делали другую рабо­ту. По вечерам при свете лучины люди отдыхали — пели песни, рассказы­вали различные истории, сказки, былины. Фольклор и лучина были нераз­лучны.

Люди труда и одевашсь соответственно. Одежда не должна была ме­шать их тяжкой работе: рубахи из домотканого холста или сукна (зимой), стянутые в татии поясами, такие же домотканые порты, на ногах крестьяне носили лапти, сплетенные из лыка, а городские жители — кожаную обувь. Лапти были легкой и удобной обувью в лесной местности. Там более бога­тая кожаная обувь утяжеляла шаг, быстро портилась. А лапти можно было тут же выбросить и надеть свежие, сухие. Зимой поверх рубахи надевали меховые овчинные тулупы, а на ноги — валяную обувь, которая хорошо вы­ручала в сильные морозы.

Еда в простых семьях — самая простая, там было не до «перемен», не до жареных лебедей и рябчиков. Ржаной хлеб, квас, каша, кисели из овсяной или гороховой муки, капуста во всех видах, репа, редька, свекла, лук, чес­нок — вот был обычный стол простолюдина. Из молочных продуктов обычно употребляли масло, молоко, сыр, творог. Все это было собственно­го производства. Мясо подавалось на стол не часто — только по праздни­кам. Зато реки и озера давали крестьянам в изобилии рыбу, алее — различ­ные ягоды, грибы, орехи.

Неотъемлемой чертой сельской и городской жизни были охотничьи утехи, разные праздники. По мере возмужания Руси, развития ее хозяйст­ва, освобождения от власти Орды у русских людей становилось все меньше поводов для уныния и больше — для радостей.

В сельской местности на Пасху, Николин день, на храмовые праздни­ки местных церквей устраивались мирские складчины — пиры, когда вся община садилась за общие столы под открытым небом. А потом начина­лись песни, пляски под гусли, свирели, бубны. В таких праздниках участ­вовали и скоморохи. Нередко «игрища» организовывались и во время ста­рых языческих праздников. Двоеверие продолжало жить в русских селени­ях и в этот период, церковь сурово осуждала эти «бесовские» сборища. В городах, в том числе и в Москве, праздники часто сопровождались таким видом развлечения, как кулачные бои. На одной из плошадей молодежь сходилась, к восторгу зрителей, стенка на стенку. Порой бились до смерти.

Деревянная Русь в это время особенно жестоко страдала от пожаров. Это объяснялось феодальными войнами, а также частыми нашествиями литовцев, ордынцев. Но и позднее, когда в централизованном государстве жизнь более или менее успокоилась, пожары все равно продолжали обес­кровливать страну. Этому способствовало печное отопление, освещение лучинами, неосторожное обращение с огнем. Русские села выгорали по­стоянно, но также быстро отстраивались. Однако на восстановление жи­лищ, хозяйственных построек уходило время, народные силы, А потом слу­чался новый пожар, и все начиналось сначала.

Но особенно пагубны для развития страны были пожары в крупных го­родах — средоточиях торговли, ремесла, управления, культуры.

Россия XV—XVI вв. в сравнении с Западом. Россия, несмотря на круп­ные сдвиги во всех областях жизни, в силу ряда исторических причин в XV — первой половине XVI в. развивалась гораздо медленнее, чем запад­ные страны. Это объяснялось протяженностью и доступностью границ но­вого государства, когда на смену одним врагам — Орде и Литве, пришли другие — Крымское и Казанское ханства, Ливонский орден и вновь Литва, Польша, Швеция. В борьбе с западным «латинством», с католичеством Россия, несмотря на расширение контактов со странами Запада, пригла­шением оттуда специалистов, одновременно все более отгораживалась от них в культурном отношении. Церковь, а под ее влиянием и благочестивые великие князья, стояли стеной против широкого общения с западными еретиками. Со времени образования Русского централизованного государ­ства Россия стала дня Запада закрытой страной. Въезд в нее, как и выезд, жестко контролировался.

К середине XVI в. в России проживаю 6,5 млн человек. Это было боль­ше, чем в некоторых развитых странах Запада, но средняя плотность насе­ления по стране составляла лишь 2,3 человека на 1 кв. км. В это же время в Польше примерно в те же годы это число равнялось 20, а во Франции — 30 человек на 1 кв. км. А это значило, что Россия была огромной, но слабо населенной страной.

По-прежнему в этих условиях разного рода природные катаклизмы (засухи, преждевременные холода, обилие дождей) влияли на развитие страны. В России все сельскохозяйственные работы проводились в течение 5—5,5 месяцев. А в странах Центральной и Западной Европы этот цикл растягивался на 9—10 месяцев: западный крестьянин почти вдвое дольше мог работать на земле в течение года и соответственно значительно больше получить от нее продуктов, необходимых для жизни или продажи. Меньше в России существовало и плодородных почв. Все лучшие черноземные зем­ли лежали далеко к югу от центральных уездов государства, но там еще по­ка хозяйничали степняки. На бедных же почвах нужно было прилагать больше труда для выращивания такого же урожая, как в западных странах с их плодородными почвами и мягким климатом.

При засилье в городах феодалов они так и не стали вольными сообще­ствами, а самоуправление в системе городов играло лишь подчиненную роль при княжеском наместнике. Решающее слово принадлежало здесь тем же князьям и боярам.

Порой города выгорали дотла. Так, во второй половине XIV в. полно­стью выгорали Владимир, Кострома, Новгород, Рязань. Многократно го­рела и Москва, в том числе и Кремль. Летом 1493 г. колоссальный пожар спалил весь город. При этом сгорели все деревянные постройки в Кремле, Погибло 200 человек. Иван III со своими помощниками сам участвовал в тушении как этого, так и многих других пожаров, спасал из огня людей. Государь считал, что в часы бедствия его место — быть вместе с народом. Эта традиция, несмотря на последующее усиление монархической власти в России, сохранилась и позднее: великие князья, потом цари, члены их се­мей лично приходили на выручку людям в пору пожаров, эпидемий, навод­нений, других стихийных бедствий.

Постоянно сопутствующей частью жизни и быта страны в период уси­ления центральной власти, введения нового Судебника, стати пытки во время судебных разбирательств. Можно сказать, что они явились на Русь вместе с созданием единого и сильного государства, появлением мощной монархической власти. Здесь особенно ощутимо чувствовалось влияние деспотических государств Востока, в том числе Золотой Орды. На это ука­зывали и типично восточные пыточные средства: битье палками по пят­кам, обливание холодной водой, вколачивание деревянных гвоздей под ногти. Позднее появился и турецкий обычай сажать людей на кол, вздерги­вать их на дыбу, а также такие приемы, как «испытание» каленым железом и другие истязания.

Все сказанное еше раз указывало на то, что при решении грандиозных за­дач освобождения страны от иноземного ига, создании мощного и сильного государства человеческая жизнь на Руси ценилась все более дешево, а лич­ность человека перед властью князей, бояр, дворян не ставилась ни во что.

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4

Ашрыкъ (кукурузный суп)

Ашрыкъ (кукурузный суп)

Ашрыкъ (кукурузный суп)     Это очень старый суп с языческими корнями, традиционно его готовили весн...

Фасолевый суп с вяленым мясом

Фасолевый суп с вяленым мясом

Фасолевый суп с вяленым мясом     В кабардинской кухне есть два интересных и любимых мною рецепта: ф...

Джэшлибжэ (фасолевый соус по-кабардински)

Джэшлибжэ (фасолевый соус по-кабардински)

Джэшлибжэ (фасолевый соус по-кабардински)     В кабардинской кухне изначально было не очень много бл...

Картофлибжэ (мясной соус с картофелем по-кабардински)

Картофлибжэ (мясной соус с картофелем по-кабардински)

Картофлибжэ (мясной соус с картофелем по-кабардински)     Cуществуют несколько разновидностей Либжэ ...

Либжэ (мясо тушеное по-кабардински)

Либжэ (мясо тушеное по-кабардински)

Либжэ (мясо тушеное по-кабардински)     Адыги мясо готовят преимущественно в натуральном виде - варя...

Гедлибже (курица в сметане по-кабардински)

Гедлибже (курица в сметане по-кабардински)

Гедлибже (курица в сметане по-кабардински)     Гедлибже - национальное кабардинское блюдо. Своеобраз...

Паста (мамалыга)

Паста (мамалыга)

Паста (мамалыга)     Многие называют мамалыгу (паста по-кабардински, абыста по-абхазски) крутой каше...

Джэд ла (курица в тесте)

Джэд ла (курица в тесте)

Джэд ла (курица в тесте)     Джэд ла (курица в тесте) - национальное блюдо, которое легкое в изготов...

Сладкий слоеный хлеб

Сладкий слоеный хлеб

Сладкий слоеный хлеб     Слоеный кабардинский хлеб - очень популярное лакомство, представлено двумя ...

Кхъуей дэлэн (пироги с ботвой)

Кхъуей дэлэн (пироги с ботвой)

Кхъуей дэлэн (пироги с ботвой)     Из множества кабардинских пирогов (дэлэн) мой самый любимый вариа...

Кухня кабардинцев

Кухня кабардинцев

Лягур (мясо вяленое) Визитной карточкой кабардинской кухни (помимо гедлибже) является лягур - сушеное или вяленое мясо...

Лакумы

Лакумы

Лакумы   Лакумы это пышки, которые готовятся в большом количестве кипящего растительного масла - во фритюре. ...

Лягур (мясо вяленое)

Лягур (мясо вяленое)

Лягур (мясо вяленое)   Визитной карточкой кабардинской кухни (помимо гедлибже) является лягур - сушеное или в...