Мы в Second Life

Ошибка
  • Невозможно загрузить ленту новостей

Глава 10.2

2. Сельское хозяйство


Земледелие. Капиталистическая перестройка земледелия на Северном Кавказе особенно
проводилась именно на рубеже XIX—XX вв. Рост спроса на хлеб на внутреннем и внешнем
рынках привел к увеличению посевных площадей, к росту товарности хозяйства, техническому
перевооружению и росту применения вольнонаемного труда. Развитие капиталистических
отношений в земледелии и производство хлеба на рынок наиболее быстро происходило в
крестьянских хозяйствах Западного Черноморья, на Кубани и в Ставрополье.
Прежде всего расширилась распашка целинных земель, обусловленная ростом экспорта
хлеба. Наиболее интенсивно это происходило в Кубанской области и Ставропольской губернии. За
один только 1910 г. на Кубани посевные площади возросли на 120 тыс. дес.10 Посевы местами
расширились не только в русских деревнях, но и в горских аулах. В адыгейских аулах пахотные
земли возросли с 57 тыс. дес. в 1910 г. до 75 тыс. дес. к 1913 г.11 В Дагестане количество земли,
обрабатываемой под разные пахотные угодья, увеличилось за 1907-1913 гг. более чем на 80 тыс.
дес.12 В Кабардино-Балкарии площадь под пашнями возросла с 65.8 тыс. дес. в 1905 г. до 112,5
тыс. дес. в 1913 г.13
Во всем регионе стремительно возрастали посевные площади зерновых культур. Особенно
интенсивно это происходило накануне первой мировой войны, что видно из следующих
сравнительных данных 14:
Годы                    Посевные площади
                             главных культур, тыс. дес
1901-1905           4683
1906-1910           5603    
1911-1915           6883
По сравнению с пятилетнем 1901-1905 гг. посевные площади главных культур увеличились
на Северном Кавказе на 46,9%, а по сравнению с пятилетием 1906-1910 гг. - на 22,7%.
Предкавказье наряду с Южным районом и Западной Сибирью стало играть ведущую роль в
рыночных поставках зерна накануне первой мировой войны, свидетельствуя о дальнейшем
перемещении зерновых центров на восток и юго-восток страны.
В связи с ростом товарности хозяйства изменялась структура посевных площадей.
Земледелие приспосабливалось к потребностям рынка, а так как самый большой спрос был на
пшеницу, то больше всего возросли посевы именно этой культуры. Ее сеяли и на целинных
землях, занятых прежде овцеводческими хозяйствами, и по старой пахоте. Озимая пшеница давала
более половины всего сбора зерна.
Основной житницей региона были Кубань и Ставропольская губерния, дававшие И5/о
валового сбора зерна. Терская область давала 13,6%, Дагестан- М, Черноморская губернии - 0,2%.
В Терской области под пашней находилось только 8% земель, в то время как в Ставропольской
губерния почти половина. За 20 лет, с 1893 по 1912 г., площадь под пшеницу в Степном
Предкавказье выросла с 3520 тыс. до 6377 тыс. дес., т. е. на 81,1%.
Больше стали сеять такие «рыночные» культуры, как кукурузу и подсолнечник. Посевы
кукурузы на Северном Кавказе, прежде всего в Чечне и Ингушетии, Осетин и Кабарде и Балкарии,
только за десятилетие с 1896 по 1906 г. возросли с 135,9 тыс. дес. до 238,2 тыс. дес. и продолжали
расширяться. Посевы этой культуры опережали общий рост посевных в крае в два с лишним раза.
В Кабарде и Балкарии на кукурузу приходилось 26,6% всех посевов.
Вывоз кукурузы на внешний рынок из Осетии возрос с 3,7 млн пуд. в 1907-1911 гг. до 4,7
млн пуд. в 1911-1914 гг.
Быстрый рост производства кукурузы объяснялся ее высокой урожайностью и растущим
спросом со стороны животноводства и спирто-водочных заводов.
Большим спросом на внутреннем и внешнем рынках стали пользоваться масличные
культуры. До 90-х годов XIX в. это было льняное семя, а с начала XX в. - подсолнечник
(основным производителем его стала Кубанская область).
Попытка превратить Северный Кавказ в хлебоводческий район не удалась. А вот
табаководство получило значительное распространение. На Кубани, где более всего возделывали
табак, уже к началу XX в. под ним было занято 13 тыс. дес. земли. К началу первой мировой
войны Кубань и Черноморье давали 15% всего табака, производившегося в стране.
Посевы ржи, проса и овса значительно уменьшились. Даже в высокогорных аулах, где
раньше не выращивали ничего, кроме ячменя, стали сеять и собирать неплохой урожай гречихи,
увеличились посевы пшеницы, особенно озимой.
Садоводство, виноградарство и огородничество не имели такого промышленного значения,
как земледелие, и прогресс в этих отраслях был не столь разительным. Виноградарство более
всего было развито в восточной части Северного Кавказа (в Дагестане, Кизлярском округе,
отчасти в Ставропольской губернии).
Рост огородных культур, особенно картофеля, был особенно заметен в горных районах,
населенных карачаевцами, балкарцами и другими горцами. Промышленным огородничеством в
Ставропольской губернии занимались болгары, выращивавшие замечательный лук и другие
овощи.
Увеличение валовых сборов зерна и других земледельческих культур шло главным образом
за счет роста посевных площадей, а не за счет интенсификации хозяйства, которое и в начале XX
в. оставалось экстенсивным. Департамент земледелия сообщал военному министру в 1894 г., что
Донская, Терская и Кубанская области, а также Ставропольская губерния составляют обширный
край, богато одаренный от природы, но еще не отличающийся большой сельскохозяйственной
культурой. Во многих селениях сохранилась залежная система земледелия, не было четкого
севооборота. В погоне за прибылью землю доводили до истощения, так как - сеяли одни и те же
культуры, на которые был большой спрос на рынке, пли сокращали сроки залежи. Поэтому так
часты были неурожайные годы, особенно в засушливых степях Ставрополья.
В зажиточных хозяйствах, приближавшихся к фермерским, стали переходить к паровой
системе, трехполью и многополью.
При трехполье землю делили на три клипа: под озимые, яровые, толоку. При
четырехпольной системе выделяли сенокосные участки.
В высокогорных аулах, где при крайнем малоземелье невозможен был никакой севооборот,
повысить урожай стремились обильным удобрением полей навозом и поливкой. При этом в
большинстве крестьянских хозяйств все еще обрабатывали землю примитивными, дедовскими
орудиями труда и только 1/10 часть хозяйств, более зажиточных, имела возможность приобретать
усовершенствованные заводские плуги, косилки, веялки, жатвенные машины. Распространение
машин среди русского крестьянства способствовало их внедрению и среди горского населения,
особенно в плоскостных районах края - в Кабарде, Адыгее, Осетин, Чечне и других, хотя и
значительно медленнее. Так, например, на 76 тыс. человек горского населения Баталпашинского
отдела Кубанской области приходилось в 1903 г. 54 жатвенных машины, 7 косилок, 16 веялок, 6
сеялок 15.
Интерес к усовершенствованным сельскохозяйственным орудиям, к агрономическим
мероприятиям проявляла незначительная часть помещиков и землевладельцев, перестраивающих
свое хозяйство на капиталистические рельсы, и зажиточная часть крестьянства. Непреложные
законы товарно-капиталистического производства требовали увеличения производства продукции,
предназначенного для рынка, заставляли земледельцев наряду с расширением посевов
интенсифицировать сельскохозяйственное производство. В. И. Ленин писал: «С одной стороны,
именно капитализм является фактором, вызывающим и расширяющим употребление машин в
сельском хозяйстве; с другой стороны, применение машин к земледелию носит капиталистический
характер, т. е. ведет к образованию капиталистических отношений и к дальнейшему развитию
их»16. По материалам П. А. Шацкого, только в одном хозяйстве В. Р. Штейнгеля «Хуторок»
имелось 108 сеялок, 8 жатвенных машин, 8 сноповязалок» 9 косилок, 3 паровых молотилки и 10
веялок 17.
Кроме плугов русского производства, в этот период широко проникают на Северный
Кавказ изделия американских и немецких фирм.
Возросло и применение наемной рабочей силы. Кроме местных батраков, число которых
росло по мере расслоения крестьянства, в период сенокоса и уборки на Северный Кавказ
устремлялись огромные массы пришлых рабочих из центральных и южных губерний страны. Они
двигались по железной дороге от Ростова и Царицына через станцию Тихорецкую, морем через
Ейск, Темрюк, Тамань, Анапу, шли пешком и передвигались
На крупных станциях Владикавказской железной дороги возникали специальные рынки, на
которых тысячи батраков продавали свою рабочую силу зажиточным крестьянам и владельцам
экономии.
В горских областях и в XX в. сохранились такие завуалированные формы найма, как
супряга, различные товарищества, эксплуатация обедневших родственников под видом помощи и
т. д. Пользуясь темнотой п забитостью горского крестьянства, и русские кулаки стремились
нанимать горскую бедноту за грошовую плату натурой. В аулах значительно больше, чем в
русских селах, были распространены «батраки с наделом», имевшие свое небольшое хозяйство,
которое не могло прокормить их и вынуждало идти в кабалу к кулакам.
Таким образом, вся тяжесть земледельческого труда падала на плечи крестьян и наемных
рабочих.
Главными производителями сельскохозяйственной продукции на Северном Кавказе были
крестьяне, на долю помещиков приходилось лишь 10% ее. Основными поставщиками товарного
хлеба были кулаки и хозяева помещичьих экономии. Бедняцкие и значительная часть середняцких
хозяйств продавали продукты своего хозяйства не от избытка их, а по необходимости, из нужды в
деньгах для уплаты налогов, приобретения предметов хозяйственного и бытового обихода и т. д.
Крестьянству не хватало земли. Хозяйство приходилось строить на клочках надельных,
прикупленных и арендованных участков. И в то же время земля в достатке была в крупных
частновладельческих имениях. Помещичье хозяйство как опора остатков крепостничества в
земледельческих центре России сохраняло эту свою сущность и на окраинах, хотя и играло здесь
куда меньшую роль. Но, при сходстве основных черт общественно-экономического уклада,
частновладельческие имения в степях и предгорьях Кавказа сохранились либо как остаток
незрелого «горского феодализма», либо как следствие их «насаждения» извне.
Просторы частновладельческого землевладения превышали трудовые ресурсы помещичьих
имений. Несмотря на наличие в них собственного рабочего скота и инвентаря, на растущее
приобретение новых усовершенствованных орудий и земледельческих машин, росла и
потребность в найме сельскохозяйственных рабочих.
Как показывают статистические данные, собственное владельческое хозяйство местной
горской и казачьей знати и помещиков Ставрополья редко велось на достаточно большой
площади. Большая часть пахотных и сенокосных угодий сдавалась в аренду как за деньги, так и за
отработки как способ обеспечения имения рабочей силой, способ ведения хозяйства путем кабалы
крестьян.
Переплетение капиталистической и крепостнической систем в одном и том же хозяйстве -
характерная черта почти всех имений в Дагестане, Ставрополье, на Кубани п на Тереке. В
экономической организации помещичьего хозяйства, особенно в горской и казачьей среде,
продолжали проявляться сила привычки, традиций, социальной психологии землевладельцев.
Однако в условиях крутой ломки старого уклада жизни на рубеже XIX-XX вв.
частновладельческое хозяйство не могло остаться в застывшем виде и здесь, на Северном Кавказе.
Капитализм втягивал пх в водоворот хозяйственных связей, побуждая господ приспосабливаться к
менявшейся обстановке, вырабатывать черты предпринимательства. На Кубани и в Ставрополье
развитие помещичьего хозяйства в направлении капитализма обнажилось контрастнее и резче, чем
в других местах. Крупными по размерам производства становились даже хозяйства на
относительно небольших массивах. При наличии собственных плугов, усовершенствованных
машин, волов и лошадей обработка земли велась в них наемными рабочими и инвентарем самого
владельца. В именин «Хуторок» наряду с 375 постоянными рабочими в горячую пору, в страду на
полях трудились тысячи поденщиков, косарей п жниц.
На переломе XIX-XX вв. интенсивно шел процесс ликвидации малопроизводительных
помещичьих владений на Кавказе, что можно ощутить по росту количества заложенных имений п
пх распродаже. Средневековые владения разламываются на куски. Но характерный для той поры
способ ведения мелкого хозяйства на крупных латифундиях, обработка земли владельцев
инвентарем мелкого крестьянина продолжают сохраняться и четко прослеживаются по целому
ряду сохранившихся имений.
Скотоводство. Наряду с земледелием в сельскохозяйственном производстве Северного
Кавказа большое значение имело скотоводство. Обилие роскошных степных и горных пастбищ,
теплый климат весьма благоприятствовали занятию населения всеми видами скотоводства:
коневодством и овцеводством, разведением крупного рогатого скота, свиней, коз. В 1907 г. общее
количество скота в крае достигло 15 350 тыс. голов, в том числе 1466 тыс. лошадей, 3616 тыс.
голов крупного рогатого скота, 88DO тыс. овец, 470 тыс. коз, 832 тыс. свиней. На первом месте по
количеству скота стояла Кубанская область (5008 тыс. голов скота), на втором - Ставропольская
губерния (4153 тыс. голов), затем шли Терская область (3848 тыс.), Дагестан (2243 тыс.) и
Черноморье (108 тыс.) 19.
Несмотря на общее большое количество скота, товарность его на Северном Кавказе была
невысокой и довольно неравномерной. Это объяснялось низкопородностью в значительной своей
части, особенно в крестьянских хозяйствах, отгонной системой, которая сохранялась в горных
районах края. Скот, особенно принадлежавший маломощным крестьянским хозяйствам, страдал
от природных невзгод: снегопада, гололеда, нехватки кормов, подвергался эпизоотиям и т. д.
Скотоводство для горцев Северного Кавказа являлось жизненно важной и давней
хозяйственной деятельностью. Несмотря на некоторое увеличение количества скота в крае, эта
отрасль хозяйства горцев падала. В этом сказывался результат колониальной политики царизма,
объявившего все горские земли казенными и притеснявшего горское крестьянство в
землепользовании.
Бурный рост тонкорунного овцеводства, который наблюдался в степном Предкавказье в 60-
90-х годах XIX в., сменился в начале XX в. упадком, особенно заметным в Ставропольской
губернии. Там в 1897 г. было 1840 тыс. мериносовых овец, а к 1906 г. пх поголовье сократилось на
664475 голов, т. е. на 36%. Овцеводы-промышленники Кубани и Ставрополья стали
перекочевывать со своими отарами в район Терека, где рост цен на землю был не таким
быстрым20, а многие перегнали своп отары в Юго-Западную Сибирь, куда в XX в. переместился
центр тонкорунного овцеводства.
Грубошерстное овцеводство пострадало не так сильно, но и в нем наблюдалось
уменьшение поголовья. Лучшими породами грубошерстных овец в степном Предкавказье были
волошская, татарская порода «малич» и карачаевская курдючная. Шерсть их шла на изготовление
бурок, мясо пользовалось заслуженной славой во всех городах Кавказских Минеральных Вод.
От роста посевных площадей и уменьшения пастбищ пострадало также коневодство,
которое нуждалось в обширных пастбищах, особенно табунное коневодство горских народов. В
1903 г. в Кубанской области было 847 табунов с 1807 производителями и 17 958 матками, а через
три года, в 1906 г., осталось 733 табуна. К 1913 г. табунов было только 191. И это несмотря на
покровительство Кавказского коннозаводского округа, несмотря на льготы, даваемые владельцам
табунов, на передачу им лучших пастбищ на льготных условиях.
Недостаток пастбищ вел к ухудшению породности лошадей, о чем о прискорбием писал
начальник Кубанской области: «Частными табунами в большей части владеют горцы, которые
главным образом снабжают казаков строевыми лошадьми, но недостаток в пастбищах
неблагоприятно отражается на горском коневодстве, лошади мельчают и вырождаются» 2l.
Поэтому с 90-х годов XIX в. происходит переход от табунного к заводскому коневодству. Если в
начале 90-х годов в Кубанской области было всего 19 конных заводов, то к 1897 г.-297. Еще
большее развитие получило заводское коневодство в Терской области - родине знаменитых
кабардинских лошадей. В Пятигорском округе было одно из лучших на Кавказе скаковых
обществ.
Кроме промыслового коневодства, существовало и домашнее или хозяйственное, в котором
разводились лошади упряжного типа, смешанных нечистокровных пород. Эти нетребовательные
крестьянские лошади использовались и для транспортных нужд, и для крестьянских работ, в том
числе и для пахоты.
Пока в степном Предкавказье поднимали целину, в качестве тягла в тяжелый плуг впрягали
быков, но, чем больше было мягких, старопахотных земель, тем больше использовались для
пахоты лошади.
Таким образом, несмотря на упадок табунного коневодства, общее поголовье лошадей
оставалось высоким, в то время как количество овец и крупного рогатого скота уменьшалось. Так,
в Кубанской области в 1891 г. на 100 душ населения приходилось 103 головы крупного рогатого
скота п 259 голов мелкого, а в 1900 г. соответственно - 80 и 161. В Терской области, где товарное
скотоводство стало развиваться позже, а вытеснение его земледелием не было сильным, поголовье
скота сохранялось и даже несколько увеличилось 22.
Высокие в целом цифры были типичны для экстенсивного характера скотоводства.
Значительная часть скота продолжала содержаться на подножном корму, без теплых помещений.
Все еще велики были потери скота от эпизоотии, хотя в этом отношении были достигнуты
некоторые успехи благодаря открытию карантинных застав и ветеринарных пунктов.
С ростом имущественного неравенства все более увеличивалось неравенство во владении
скотом. В то время как отдельные хозяйства насчитывали десятки и даже сотни тысяч голов скота
(например, Мазаевы, имевшие 200 тыс. овец, Меснянкины - 80 тыс.), все больше крестьянских
хозяйств лишалось последней скотины. Даже в таком скотоводческом районе, как Карачай, 40%
крестьянских хозяйств не имели овец.
Несмотря на ухудшение условий для скотоводства на Северном Кавказе, товарность
коневодства и овцеводства в начале XX в. продолжала расти. На многочисленных «конских» и
«скотских» ярмарках продавали ежегодно сотни тысяч голов скота (лошадей - главным образом
для ремонта казачьей кавалерии). Рост городов Северного Кавказа повысил спрос на продукты
скотоводства: мясо, масло, сыр, жиры. Промышленность Украины и центральных губерний
предъявляла спрос на шерсть, вывоз которой резко возрос.
Крупные барышники скупали по дешевой цене скот в аулах и селах Северного Кавказа, а
затем перегоняли его крупными партиями в Закавказье, на Украину и в центральные губернии.
Часто владельцы крупных овцеводческих хозяйств сами занимались торгово-промышленной
деятельностью, скупкой и вывозом шерсти, организацией маслосырозаводов. «Соединение
промысла с земледелием упрочивает и развивает капиталистические отношения, распространяя их
с промышленности на земледелие и обратно» 23, - писал В. И. Ленин.
Скупщики шерсти, хлеба, молока для маслосырозаводов занимались одновременно и
ростовщичеством и организацией производства. Крупнейшая фирма в сыроварном производстве
(Бландова) имела 25 сырозаводов. в том числе и на Северном Кавказе. Скупая за бесценок молоко
у крестьян, в том числе у карачаевцев, предприниматели изготовляли дорогое сорта сыров,
которые находили сбыт не только в курортных городах Кавказа, но и далеко за его пределами.
Конкурентом Бландова на Северном Кавказе был Чичкин.
Том не менее Северный Кавказ, в том числе и горные районы, в конце XIX - начале XX в.
превращается в один из основных районов - поставщиков скота, шерсти, кож и других продуктов
животноводства. Постепенно политика царизма приводила к превращению Северного Кавказа в
сырьевую базу для русских фабрикантов и рынок сбыта готовой продукции.
Расслоение и разложение крестьянства. Возникновение имущественного неравенства В.
И. Ленин считал исходным пунктом разложения крестьянства. Но это разложение не
исчерпывалось одним только имущественным расслоением. «Старое крестьянство не только
„дифференцируется", оно совершенно разрушается, перестает существовать, вытесняемое
совершенно новыми типами сельского населения, - типами, которые являются базисом общества с
господствующими товарным хозяйством и капиталистическим производством» 24,— писал В. И.
Ленин.
Этими новыми типами были сельская буржуазия и сельский пролетариат. Сельская
буржуазия вела товарное хозяйство, которое часто соединялось с торгово-промышленным
предпринимательством. Необходимым условием существования этой группы был наемный труд
батраков.
Расслоение крестьянства прошло несколько стадий развития. Имущественное неравенство
в условиях натурального хозяйства было «простым неравенством» п имело обратимый характер. С
развитием мелкотоварного хозяйства расслоение принимает более стойкий характер, проявляет
тенденцию к сокращению численности среднего слоя крестьянства. С утверждением
капиталистических отношений на первый план выдвигаются именно крайние группы: кулаки и
сельские пролетарии и полупролетарии. Начинается разрушение крестьянства как такового.
Простое имущественное расслоение началось сразу же после реформ, разложение - позже, с
80-х годов XIX в., и охватило не все слои крестьянства. Это особенно ярко выявилось на Северном
Кавказе, где наряду с сохранением мелкотоварного хозяйства все ярче выступала
капиталистическая перестройка сельского хозяйства. Имущественное неравенство проявлялось
прежде всего во владении скотом, обезземеливании крестьянской массы п концентрации земли в
руках кулаков. Таким образом, проникновение капиталистических отношений в
сельскохозяйственное производство вело к классовому расслоению крестьянства, к разложению
сельской общины как у крестьянства, так и у казачества.
Социально-экономический раскол крестьянских хозяйств, хотя и в неодинаковой степени,
на переломе XIX-XX вв. охватил все народы Северного Кавказа. Так, например, неравенство во
владении скотом в горских аулах видно из следующих данных. В Дагестане 11% крестьянских
хозяйств даже в скотоводческих аулах не имело крупного рогатого скота, а 66% не имело овец; в
Осетии 26,4% не имело рабочего скота; в Карачае у 40% дворов не было овец, в Черкесии без
скота значилось всего 3,2% крестьянских дворов. Среди адыгейских крестьян 13% дворов не
имело скота, а 29% было без рабочей тягловой силы; из общего числа 80 513 обследованных
казачьих хозяйств Кубани без рабочего скота было 9884, т. е. 12,3%. У чеченцев 45,7%
домохозяйств не имели мелкого скота, а среди ингушей на плоскости число хозяйств без мелкого
скота достигало 44,3%. В 90-х годах XIX в., комментируя статистические данные о хозяйстве
чеченцев, современник отмечал, что «отсутствие мелкого скота почти у половины населения при
общем малоземелье
Таблица 6 Число рабочих лошадей в каждом из крестьянских хозяйств, в % *

 

Крестьянские
хъозяйства
Дагестанская
область
Tepская
область
Кубанская
область
Ставропольская
область
Северный Кавказ
С 1 лошадью 86,1 64,8 42,1 42,0 50,5
С 2 » 10,1 21,5 34,7 33,6 29,4
С 3 » 2,1 6,7 8,6 11,8 0,0
С 4 и более 1,7 7,0 14,6 11,7 11,0


• Подсчитано по данным военно-конской переписи 1903 г. (Статистика Российской
империи. СПб., 1906. Вып. 61).
его ее может не отразиться тяжело на экономическом положении его и, следовательно, так
или иначе влияет на хозяйственность и возможность самостоятельно вести земледельческое
хозяйство» ".
По данным военно-конской переписи 1903 г., в крестьянских обществах Северного Кавказа
в целом 44,1% хозяйств не имело лошадей. В Дагестане лошадей не было у 75% всех дворов; у
48,1% они отсутствовали в Терской области, в том числе, по свидетельству современника, «число
безлошадных по всей Чечне чрезвычайно велико и достигает 60,4%. Это, по всей вероятности,
единственная народность в России, имеющая такой огромный процент безлошадных»; у 42,2% - в
Кубанской области, в Ставропольской губернии -у 22,7% 26.
Указанное различие связано, прежде всего, с условиями крестьянского землевладения и
землепользования. В число безлошадных входили не только бедняки, которых было большинство,
но и те, кто занимался торговлей, промыслом пли ремесленным производством. Но в целом
картина верно передает положение крестьянских хозяйств (см. табл. 6).
Вряд ли можно более выразительно представить вопиющее неравенство среди
крестьянского населения, вызванное процессами капиталистического развития края.
Столь же значительным было неравенство и во владении волами - главной рабочей силои в
условиях крестьянского хозяйства Северного Кавказа (см. табл. 7).
Расслоение крестьянства Ставрополья, казачества, иногородних и горского населения
Кубанской и Терской областей имело свои специфические особенности. Сильнее всего
имущественное расслоение и разложение крестьянства было в Ставропольской губернии. Там
быстрее всего росли крайние группы крестьянства: кулачество и беднота, вынужденная жить
продажей своей рабочей силы. Крестьянская беднота, особенно «иногородние», не имевшие права
на получение земельного надела, страдала от малоземелья и отсутствия рабочего скота, от
тяжелых поборов самодержавного государства и роста недоимок. Но вместе с тем именно в этих
районах больше всего было крупных кулацких хозяйств, применявших наемную рабочую силу п
сельскохозяйственные машины, обладавших крупными торгово-промышленными заведениями:
паровыми мельницами, сыроварнями, салотопками. Одним из источников их обогащения была
аренда земли у кочевых народов Ставрополья, где паслись тысячные отары овец п стада крупного
рогатого скота.
Рост имущественного неравенства среди казачества тормозился наличием казачьей общины
и феодального землепользования по средневеко-
Таблица 7 Владение рабочими волами среди ставропольских крестьян *

 

 

Крестьянские дворы Количество дворов %
Не имеющие волов 3000-i 40,40
Имеющие от 1 до 5 пар волов 30717 41,37
» от 6 до 12 » 12711 17,12
» от 13 до 16 • 511 0,70
» от 16 пар волов и свыше 307 0,41
Всего дворов 74250 100


* Шацкий П. А. Сельское хозяйство в Предкавказье. Л., 1970. С. 149—178.
вому принципу «земля за службу», сохранением значительных казачьих привилегий. Так, в
Кубанской области в руках казачества было 78,8% всех земель, а у сельских обществ, куда
входили и горские аулы и русские крестьянские села, - всего 7,5% земель. Казачья община была
одновременно и поземельной и военной единицей, она должна была обеспечивать пополнение
казачьего войска, набор и обучение новобранцев.
Однако и внутри казачьих общин шел процесс имущественного неравенства, причем в
Кубанском казачьем войске - более сильный, чем в других казачьих войсках. Казачья беднота не
могла обеспечить новобранцев лошадьми, поэтому в Кубанском войске появились пехотные части
- пластуны. Почти 1/3 казачьего населения и более 2/3 иногородних Кубани не могли вести
самостоятельного хозяйства, так как не имели тягла. Но тем не менее выделение крайних групп
было не столь значительным и расслоение казачества не дошло до его разложения.
Казачество в целом получало большие доходы от сдачи в аренду станичных земель, хотя
львиная доля этих доходов шла казачьей верхушке. Наиболее распространенной формой аренды в
XX в. была краткосрочная капиталистическая денежная аренда, но сохранялась и испольщина.
«Исполу» чаще отдавали сенокосные земли, обеспечивая этим казачьи хозяйства сеном, добытым
за бесценок. Свыше 11% казачьих земель сдавалось в аренду «иногородним» и горским
крестьянам.
Большое влияние на рост арендной платы оказал стремительный рост продажных цен на
землю. Если в 1906 г. средняя цена 1 дес. земли в России равнялась 90 руб., то в Терской области -
98,5 руб., а в Кубанской - 296,5 руб. Через 8 лет 1 дес. земли на Кубани стоила уже 400 руб. - В
малоземельных нагорных районах земля была еще дороже. В Карачае, например, 1 дес. земли в
1914 г. стоила около 1800 руб.
Арендные цены в начале XX в. значительно поднялись, с 2-3 руб. за 1 дес. до 8-16 руб. и
больше.
Особенно высокой была посаженная плата за земли, сдаваемые внутри казачьих станиц
«иногородним». Каждая сажень такой земли сдавалась за 5 коп., что составляло 120 руб. за 1 дес.
Земли за пределами станиц сдавались обычно с торгов большими массивами, арендовать которые
могли только богатые люди. Это порождало субаренду п другие земельные спекуляции.
От роста арендных цен страдало и горское крестьянство, особенно горская беднота,
совершенно не имевшая паевых наделов и вынужденная прибегать к аренде земли пли
батрачеству, к отходничеству в другие области.
В Балкарии половина крестьянских хозяйств владела от0,25 до 0.5 дес. земли каждое, а в
горах Осетии в среднем - 0,4, Ингушетии – 0,3, в нагорной Чечне - 0,9, в Карачае - до 0,4 дес.
Пашни28. В тоже время в Чечне 8,6% зажиточных хозяйств владели 34% средств производства.
В Дагестане беки и казна сосредоточили в 1913 г. в своих руках 32% общего количества
земли, а крестьяне, составлявшие более 95% населения, имели 68 % земли. На каждого богатого
землевладельца в среднем приходилось 74 дес., а на крестьянина - 0,3 дес. удобной земли 29.
Экономическое положение последних следует признать нищенским. Медленно и мучительно шла
перестройка на капиталистический лад в хозяйствах горцев. Они страдали не только от острого
малоземелья, но и от кабальных средневековых форм обложения, податей, от сословной
неполноправности. Так, оценка повинностей, отбываемых 13 тыс. «дымов» зависимого населения
Дагестана бекам, составила в 1913 г. 30 тыс. руб.30
Крестьянское население Северного Кавказа было обложено непомерно тяжелыми налогами
в пользу казны. Отсюда постоянный рост недоимок, ухудшение платежеспособности населения. В
Кубанской области и Ставропольской губернии за 1907-1912 гг. различные недоимки возросли с
332,2 тыс. руб. до 634,9 тыс. руб., в Терской области (за 1908-1910 гг.) - с 481,4 тыс. до 664 тыс.
руб., в Дагестанской области (за 1905-1909 гг.) --с 320 тыс. до 492 тыс. руб. и в Черноморской
губернии (за 1906-1913 гг.) - с 11,8 тыс. до 29,2 тыс. руб.31 Помимо этого, мусульманское
население было обложено воинским налогом (взамен отбывания воинской повинности). Горцы,
кроме того, отбывали дорожную п квартирную повинности. Мелкотоварное производство,
господствовавшее в горском ауле, вело к дальнейшему ухудшению и без того тяжелого
материального положения трудящихся крестьян, отдавало их на откуп бекам, кулакам и торгово-
ростовщическому капиталу.
В аулах сохранялись завуалированные формы найма: пепельный выпас скота и обработка
земли, работа у разбогатевших родственников, различные формы «помочей», которые прикрывали
эксплуатацию чужого труда.
Однако в целом процесс имущественного расслоения в аулах не достиг уровня разложения
крестьянства благодаря сохранению пережитков феодальных отношений, феодального
землевладения, большой натуральности хозяйства, благодаря административному гнету,
ставившему горское крестьянство в неравноправное положение.
Угнетенное положение горского крестьянства отрицательно сказывалось на развитии
производительных сил не только горских аулов, но и казачьих станиц, которые вместо
интенсификации своего хозяйства значительную часть земель сдавали в аренду «иногородним» н
малоземельному горскому крестьянству. «Возможность угнетать и грабить чужие народы
укрепляет экономический застой, ибо вместо развития производительных сил источником доходов
является нередко полуфеодальная эксплуатация „инородцев"» 12, - писал В. И. Ленин.
Крестьянские поземельные банки и кредитные учреждения. Как результат развития
капитализма и своеобразной реакции на операции ростовщиков в селах, станицах и аулах
Северного Кавказа стали возникать учреждения мелкого кредита: ссудо-сберегательные
товарищества и кассы (кооперативные учреждения с паевыми взносами), сельские банки
(сословные учреждения) и новый тип кооперативного учреждения - кредитные товарищества,
основной капитал которых образовывался с помощью ссуд Госбанка (в то время как ссудо-
сберегательные товарищества могли получать из него средства только уже при наличии
собственного паевого капитала). Одной из первых - в 1869 г. -возникла ссудная касса
карачаевского общества. С 70-х годов XIX в. общества взаимного кредита и ссудные
сберегательные кассы появились на Кубани, позже сельские банки открыли свои действия в
Прасковее и Урожайном (на Ставрополье), в Моздоке и Ольгинском (Осетия); в Нальчике было
образовано «Управление Кабардинской общественной суммой» и др.33
Первый в России устав мелкобуржуазной кооперации - устав Кугультинского кредитного
товарищества (в Ставрополье) вызвал появление других подобных всесословных товариществ.
Мелкобуржуазная кооперация, представленная на Северном Кавказе 32 кредитными и 21
ссудо-сберегательным товариществом (их не было только в Дагестане и Черноморье), сельские
банки (а их в одном Ставрополье действовало 79 с выдачей клиентам по 1874,4 тыс. руб. в год)
способствовали расширению товарно-денежных отношений, развитию хозяйственной инициативы
«крепких» крестьян, подъему их капиталистического производства.
В крае действовало также отделение Крестьянского поземельного банка: им в 1896-1900 гг.
выдано 107 ссуд на покупку 34 тыс. дес., а в 1901—1904 гг. уже 218 ссуд на приобретение 70,4
тыс. дес. земли. Частным владельцам к 1904 г. под залог земель выдано несколько миллионов
рублей, между тем как «большинство нуждающихся в земле», по признанию члена Кавказского
отделения Крестьянского поземельного банка В. М. Городецкого, не могли даже обратиться за
помощью, оставаясь лишь «со своими мечтами о приобретении в собственность... участка
земли»34.
Одновременно продолжали действовать и сословные кредитные учреждения. Так, только в
одной Ставропольской губернии с 1893 по 1905 г. число сельских банков возросло с 4 до 80, а
сумма выданных ими ссуд с 73 тыс. руб. до 2 млн руб.
Годы революции (1905-1907) усилили самостоятельную инициативу масс, в том числе п в
сфере кооперативного объединения. Особенно быстро росли кредитные товарищества,
основанные на беспаевом начале. В 1907 г. на Северном Кавказе действовало уже 52 кредитных
товарищества, объединявших 20 587 членов. Ссудные операции этих товариществ выросли за
годы революции почти в 10 раз: с 84,1 тыс. руб. в конце 1904 г. до 826,8 тыс. руб. в 1907 г.35
Еще более интенсивно росли потребительские кооперативы. Если до 1900 г. их было всего
5, то к 1908 г. их число перешагнуло за 50. Сосредоточены они были главным образом в
Кубанской области и в Ставропольской губернии. В Черноморской губернии и Дагестане
кооперативных организаций в этот период еще не было.
Число ссудо-сберегательных товариществ несколько сократилось (до 19), но их ссудные и
посреднические операции за годы революции возросли36. Кооперация служила интересам главным
образом средних и зажиточных слоев северокавказской деревни. Ни сословные, ни всесословные
кооперативные учреждения не были рассчитаны на бедноту. Так, для получения ссуд в сельских
банках надо было вносить значительна» денежный взнос. В кредитных товариществах требовалась
«хозяйственная благонадежность», т. е. определенный материальный достаток в обеспечение
ссуды. Опираясь на зажиточные слои населения, мелкобуржуазная кооперация способствовала
расширению товарно-денежных отношений, развитию хозяйственной инициативы крестьян,
вовлечению их м капиталистическое производство.
Крестьянский банк, действовавший также в интересах зажиточных слоев деревни,
поддерживал цепких предпринимателей, укрепляя их позиции. Первое десятилетие деятельность
Крестьянского банка (до 1903 г. Северный Кавказ относился к району действия Донского
отделения банка в г. Новочеркасске, а с 1 февраля 1903 г. было открыто Кавказское отделение
банка в г. Екатеринодаре) на Северном Кавказе была незначительной. За это время банк выдал
всего лишь 6 ссуд (все в Ставропольской губернии) на покупку 9381 дес. земли. В 1897-1907 гг.37
589 домохозяйствам Кубани было выдано ссуды на общую сумму 297.1 тыс. руб.38
Не получила развития на Северном Кавказе до первой российской революции и покупка
земель Крестьянским банком, несмотря на то, что местные помещики предлагали банку десятки
имений. Банк либо находил земли непригодными для выгодной перепродажи, либо владельцы
имений находили цены, предлагаемые банком за их земли, низкими. Более широкие операции
развернул банк по выдаче ссуд крестьянам на покупку земель. В 1897-900 гг. по всем губерниям и
областям Северного Кавказа было выдано 107 ссуд на приобретение 34 тыс. дес., в 1901-1904 гг.
было выдано уже 218 ссуд на покупку 70,4 тыс. дес. земли. В годы революции число
испрашиваемых и полученных ссуд резко сократилось: крестьянство надеялось получить землю
бесплатно пли по льготным ценам. Уменьшилось и количество заявленных к покупке земель. Так,
в 1901-904 гг. Крестьянский банк ежегодно получал заявки на покупку в среднем по 19,4 тыс. дес.
земли на Кубани, а в 1905-907 гг. - только по 8,1 тыс. дес. Соответственно в Терской области - по
6,4 тыс. дес. в 1901-1904 гг. и по 4,1 тыс. дес. в годы революции 39. Еще резче этот процесс
обнаружился в Ставропольской и Черноморской губерниях.
Основными покупателями земель были «иногородние» крестьяне (на горское и казачье
население деятельность Крестьянского банка до 1907 г. не распространялась). Абсолютное
большинство ссуд (98,2%) было выдано товариществам. На единоличные сделки приходилось
всего 1,2%, на сделки сельских обществ - 0,6%. Средний размер покупаемых земель составлял 14,5
дес. при товарищеских сделках и 17,1 дес. - при единоличных40. Если учесть, что к ссуде,
выданной банком, крестьянину приходилось доплачивать в среднем около 374 руб. да еще иметь
средства для организации своего хозяйства на новом месте, то станет ясным, что к услугам
Крестьянского поземельного банка могли обращаться главным образом обеспеченные сельские
хозяева. Крестьяне-середняки, покупавшие землю с помощью банка, как правило, не могли
вовремя погасить свои долги и вынуждены были прибегать к займу денег у кулаков и
ростовщиков, что в конечном итоге вело их к новой кабале и разорению.
Не забывал банк и интересы земельных собственников, выдавая им значительные ссуды
под заложенные имения. Только за годы первой русской революции банк выдал землевладельцам
под залог земель несколько миллионов рублей в виде первоначальных и дополнительных ссуд.
Крестьянский банк, действовавший в интересах зажиточных слоев деревни, способствовал
развитию предпринимательских хозяйств на Северном Кавказе и социально-экономическому
размежеванию его сельского населения.

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4

Ашрыкъ (кукурузный суп)

Ашрыкъ (кукурузный суп)

Ашрыкъ (кукурузный суп)     Это очень старый суп с языческими корнями, традиционно его готовили весн...

Фасолевый суп с вяленым мясом

Фасолевый суп с вяленым мясом

Фасолевый суп с вяленым мясом     В кабардинской кухне есть два интересных и любимых мною рецепта: ф...

Джэшлибжэ (фасолевый соус по-кабардински)

Джэшлибжэ (фасолевый соус по-кабардински)

Джэшлибжэ (фасолевый соус по-кабардински)     В кабардинской кухне изначально было не очень много бл...

Картофлибжэ (мясной соус с картофелем по-кабардински)

Картофлибжэ (мясной соус с картофелем по-кабардински)

Картофлибжэ (мясной соус с картофелем по-кабардински)     Cуществуют несколько разновидностей Либжэ ...

Либжэ (мясо тушеное по-кабардински)

Либжэ (мясо тушеное по-кабардински)

Либжэ (мясо тушеное по-кабардински)     Адыги мясо готовят преимущественно в натуральном виде - варя...

Гедлибже (курица в сметане по-кабардински)

Гедлибже (курица в сметане по-кабардински)

Гедлибже (курица в сметане по-кабардински)     Гедлибже - национальное кабардинское блюдо. Своеобраз...

Паста (мамалыга)

Паста (мамалыга)

Паста (мамалыга)     Многие называют мамалыгу (паста по-кабардински, абыста по-абхазски) крутой каше...

Джэд ла (курица в тесте)

Джэд ла (курица в тесте)

Джэд ла (курица в тесте)     Джэд ла (курица в тесте) - национальное блюдо, которое легкое в изготов...

Сладкий слоеный хлеб

Сладкий слоеный хлеб

Сладкий слоеный хлеб     Слоеный кабардинский хлеб - очень популярное лакомство, представлено двумя ...

Кхъуей дэлэн (пироги с ботвой)

Кхъуей дэлэн (пироги с ботвой)

Кхъуей дэлэн (пироги с ботвой)     Из множества кабардинских пирогов (дэлэн) мой самый любимый вариа...

Кухня кабардинцев

Кухня кабардинцев

Лягур (мясо вяленое) Визитной карточкой кабардинской кухни (помимо гедлибже) является лягур - сушеное или вяленое мясо...

Лакумы

Лакумы

Лакумы   Лакумы это пышки, которые готовятся в большом количестве кипящего растительного масла - во фритюре. ...

Лягур (мясо вяленое)

Лягур (мясо вяленое)

Лягур (мясо вяленое)   Визитной карточкой кабардинской кухни (помимо гедлибже) является лягур - сушеное или в...