Мы в Second Life

Ошибка
  • Невозможно загрузить ленту новостей

Глава 8.1

Глава 8 СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА В ПОРЕФОРМЕННЫЙ ПЕРИОД
1. Экономическое развитие Северного Кавказа в 60-90-х годах XIX в.


В. И. Ленин неоднократно отмечал, что реформы 60-70-х годов XIX в. в России были шагом по
пути превращения России в буржуазную страну как в экономическом, так и в политическом
отношении1. Одним из результатов развития капитализма в промышленности и в сельском
хозяйстве было экономическое завоевание окраин и превращение их как бы в колонии русского
капитализма 2. Одной из таких окраин был Кавказ.
В. И. Ленин показал, что крупные фабрики, быстро развивающиеся в Центральной России, не
могли уже удовлетвориться прежними размерами рынка; они стали искать себе рынки дальше,
среди нового населения, которое осваивало Новороссию, Юго-Восточное Заволжье, Северный
Кавказ, Сибирь и т. д.3 В. И. Ленин отмечал, что Северный Кавказ был районом особенно
интенсивного освоения выходцами из губерний с избыточным сельским населением. Сюда люди
шли как в расчете приобрести землю, так и на заработки. В. И. Ленин писал: «В пореформенную
эпоху происходила, с одной стороны, сильная колонизация Кавказа, широкая распашка земли
колонистами (особенно в Северном Кавказе), производившими на продажу пшеницу, табак и пр. и
привлекавшими массы сельских наемных рабочих из России. С другой стороны, шло вытеснение
туземных вековых „кустарных" промыслов, падающих под конкуренцией привозных московских
фабрикантов» 4.
Рост численности населения. Северный Кавказ принадлежал к числу районов, которые в
пореформенное время заселялись наиболее интенсивно. За три последние десятилетия XIX в.
количество населения здесь выросло более чем в 2 раза и, согласно данным переписи 1897 г.,
составило около 4,5 млн человек.
Как видно из табл. 2, численность населения региона выросла главным образом за счет притока
сюда жителей из других районов. В Кубанскую область, где рост населения был наибольшим,
пришли переселенцы из 18 губерний. Большинство их были выходцами из Центральной России и
тех губерний Украины, где сильны были пережитки крепостничества, но более четверти
переселенцев пришли на Кубань из губерний Юга, где капитализм уже получил большое
развитие5. Переселенцами были прежде всего пролетаризованные и полупролетаризованные
крестьяне, многие из которых работали батраками в помещичьих экономиях и в кулацких
хозяйствах. Но среди них были и довольно состоятельные хозяева, арендовавшие на Юге Украины
большие
Таблица 2
Изменение численности населения Северного Кавказа за 1867-1897 гг.
(в тыс. человек) •

  Население Увеличение В том числе
Губерния, область к концу
1867 г.
на 28 янва-
ря 1897 г.
абс. % естествен-
ным приро-
стом
притоком
извне
Кубанская обл 600,0 1976,4 873,3 1376,4 229,4 430,0 237,2 946,4
Ставропольская губ. 341,4 933,9 531,9 155,8 140,9 294,7
Терская обл. 447,3 - 486,6 108,7 - 345,7
Дагестанская обл. 449,5 586,6 137,1 30,5 - -
Черноморская губ. - 54,3 - - - -

 


* Яцунский В. К. Изменения в размещении населения в Европейской России в 1724—1916
гг.// //История СССР, 1957. М 1. С. 210—213; Россия: Ее настоящее и прошедшее. СПб., 1900. С.
80.
участки земли или содержавшие большие отары тонкорунных овец. Обычно эту
«сельскохозяйственную буржуазию» называли тавричанами, так как они были выходцами из
Таврической и других южных губерний России.
Степное Предкавказье заселялось гораздо быстрее, чем горные районы. Это объяснялось
как недостатком земель для местного населения еще в первой половине XIX в., так и политикой
царизма, теснившего это население в горы. В 1897 г. на одну квадратную версту земли в
Ставропольской губернии приходилось по 16,6, на Кубани - 23,0, в Дагестане - 22,4 жителя. Если
же учесть, что большую часть территории Дагестана занимали бесплодные горы, то станет
понятным, почему, например, в Даргинском уезде этой области на одну квадратную версту
приходилось по 56,8 жителя 6.
На количестве и плотности горского населения во 2-й половине XIX в. заметно сказалось
так называемое махаджирство (эмиграция, переселение в страны ислама). За полстолетия
Северный Кавказ покинуло значительное число горцев.
Таким образом, в 60—90-х годах на Северном Кавказе происходил некоторый отлив
населения, но решительно преобладало переселение, что серьезнейшим образом сказалось на
социальном и экономическом развитии края.
Кроме резкого имущественного неравенства, складывающегося среди русских
переселенцев и местного горского населения, и во 2-й половине XIX в. существовало социальное
неравенство. Обособленную замкнутую социальную группу представляло собой казачество,
составлявшее в Кубанской и Терской областях значительную часть населения. Казаки,
пользовавшиеся землей на основе феодального права «земля за службу», были
привилегированным сословием как в отношении прав на землю, так и других льгот. Однако
внутри казачьего сословия быстрыми темпами шел процесс выделения казачьей верхушки и
обеднения основной массы. Этому содействовали тяжелые условия службы - со своим конем и
обмундированием (что разоряло бедноту) и наличие частного офицерского казачьего
землевладения.
Наряду с казаками в станицах проживало много прибывших на Кавказ в поисках земли и
счастливой жизни крестьян-переселенцев из центральных и южных губерний России. Напрасны
были их мечты получить в казачьих областях земли. Все поселившиеся в станицах крестьяне
автоматически попадали в разряд «иногородних», не имевших права на земельный надел, не
пользовавшихся никакими общественными правами. «Иногородние» не имели даже права на
получение участка для постройки дома, не могли принимать участие в сельских сходах, так как не
обладали правом голоса. Их дети не могли посещать станичной школы, а если это им разрешали,
то за особую плату. Чтобы вести хозяйство, построить дом, «иногородние» должны были
арендовать землю у казаков, уплачивая высокую «посаженную» и арендную плату, что
содействовало росту арендных отношений.
До 1868 г. лица, не приписанные к казачьему войску, не имели права покупать землю в
пределах казачьего войска. По закону 1868 г. они это право получили, но осуществить его могли
только самые зажиточные. «Иногородние» стали, в свою очередь, делиться на две категории:
имевшие оседлость, к которым относились те, кому удалось купить или арендовать землю, и не
имевшие оседлости. Этим приходилось жить продажен своей рабочей силы. Именно из этого слоя
«иногородних» пополнялись ряды наемных сельскохозяйственных рабочих.
Деление на коренных жителей, имеющих право на получение надельной земли, и
«иногородних», не пользовавшихся этими правами, распространилось и на горские аулы.
Особенно это относилось к вновь образуемым аулам, где первые поселенцы попадали в разряд
коренных, а тех, кто переселялся в аулы после того как было завершено распределение земельных
участков, относили к иногородним.
В аулах, кроме того, на долгое время сохранялась сословная неполноправность бывших
крепостных крестьян, хотя юридически все горское крестьянство Терской и Кубанской областей в
1867 и 1868 гг. было освобождено от феодальной зависимости, которая сохранялась только в
Дагестане. Но фактически бывшие крепостные страдали от различных форм крепостнических
пережитков: не имели права даже входить в дом своих владельцев, садиться с ними за один стол.
А главное - были обременены выкупными платежами.
Большей социальной однородностью отличалось сельское население Ставропольской
губернии. Но там сильнее всего было имущественное расслоение, доходившее до разложения
крестьянства, чего не было в горских и казачьих районах. Но даже в этой губернии, где особенно
сильными были проявления землевладельческого капитализма, сохранились пережитки
сословного деления: положение бывших крепостных было более тяжелым, чем государственных
крестьян.
Жители немногочисленных, но быстро растущих городов Северного Кавказа относились к
сословию мещан и все более увеличивавшемуся классу пролетариев. Кроме того, в городах жило
много купцов, чиновников, разбогатевших промышленников.
Зерновое хозяйство. Интенсивность заселения в пореформенное время Северного Кавказа,
переселение сюда как людей, лишенных средств производства, так и весьма состоятельных
скотоводов и земледельцев способствовало быстрому развитию здесь капиталистического
хозяйства. Однако ни большинство местного населения, ни основная масса вновь прибывшего не
обладали необходимыми средствами и опытом, чтобы наладить интенсивное сельское хозяйство.
Кроме того, над горцами и казачеством довлели старые традиции использования земли. Все это
вело к тому, что главной отраслью хозяйства народов Северного Кавказа стало интенсивное
сельское хозяйство, в котором преобладало производство зерна.
Начиная с 70-х годов XIX в. земледелие быстро развивается, прежде всего на Кубани и в
Ставрополье, а медленно - в горных районах региона. Уже к 80-м годам на Кубани и в
Ставропольской губернии производство зерна достигло такого уровня, что обеспечивало хлебом
не только местное население, но и войска, расположенные на Кавказе. При этом под влиянием
социально-экономических перемен, происшедших в жизни кубанских станиц, казачество быстро
приобщалось к товарному земледелию.
Анализируя перемещение центра производства зерна в Южный, Степной, Нижневолжский
районы, В. И. Ленин писал: «Обилие свободных земель привлекало сюда громадный поток
переселенцев, которые быстро расширяли посевы. Широкое развитие торговых посевов было
возможно только благодаря тесной экономической связи этих колоний, с одной стороны, с
центральной Россией, с другой стороны,— с европейскими странами, ввозящими зерно»7. Этот
ленинский анализ прочий перемещения центра производства зерна может быть полностью отнесен
к степной части Северного Кавказа.
По сведениям Кубанского статистического комитета, в течение 16 лет после открытия
Владикавказской железной дороги население области удвоилось, а хлебные запашки возросли с
500 тыс. дес. до 1,5 млн дес.8
Наблюдался быстрый рост посевных площадей и в Ставропольской губернии: если за
пятилетие – 1880-1884 гг. - в среднем посевная площадь составляла 748 тыс. дес., то за пятилетие
– 1895-1899 гг. - она составила уже около 1038 тыс. дес., т. е. возросла почти на 89% 9.
Вторжение капитализма в земледельческое хозяйство Северного Кавказа изменило
структуру посевных площадей в соответствии с потребностями внутреннего и внешнего рынков. В
70-90-х годах XIX в. структура посевных площадей определялась главным образом потребностями
внешнего рынка в пшенице, ячмене и льняном семени. Уже в 1882 г. озимая пшеница занимала
более 40% посевной площади.
Во второй половине XIX в. в степной части края появляются новые, ранее неизвестные
здесь культуры: кукуруза, подсолнечник и табак.
На юго-востоке вообще и в частности в изучаемом регионе сложился новый тип
капиталистического зернового производства, которое было сосредоточено главным образом в
руках зажиточных крестьян, кулаков и крупных капиталистов - владельцев экономии. Хозяйство
велось с широким использованием наемного труда и сельскохозяйственных машин.
Распространение усовершенствованных орудий сельскохозяйственного труда - заводских
плутов, косилок, жаток и других машин - началось с 70-х годов XIX в. и быстро прогрессировало.
Но использовать эту новую технику могли далеко не все крестьяне. Сноповязалка стоила 335 руб.,
жнейка - 160, сенокосилка - 125 и даже такое несложное орудие, как конные грабли, - 55 руб.
Такие орудия могли покупать только владельцы экономии, зажиточные крестьяне и казаки. По
подсчетам Ф. А. Щербины, в конце XIX в. на 100 хозяйств приходилось усовершенствованных
орудий в крестьянских селах - 40, в казачьих станицах - 29, а в горских аулах - только 1110.
Таким образом, большая часть крестьянских хозяйств, особенно в аулах, продолжала
пользоваться дедовскими самодельными сохами или плугами, не имея возможности купить
заводские.
В зерновом хозяйстве степного юга и Предкавказья наблюдалось распространение
однотипных сельскохозяйственных орудий и машин, которые могли обеспечить распашку, посев и
уборку хлеба на больших площадях при минимальных затратах труда и средств. Такими орудиями
являлись тяжелый украинский плуг или сабан, позже появился трех- пли четырехлемешный
железный плуг - «буккер», жатка («лобогрейка») и молотилка. Уже в 80-х годах получили
распространение в Ставропольской губернии и на Кубани паровые молотилки.
За 50 лет- 1864-1913 гг. - чистый сбор зерна на душу увеличился на 462,3% 11. Зерновое
хозяйство быстро приспособлялось к потребностям мирового хлебного рынка и переходило к
производству главных рыночных культур - пшеницы и ячменя. На этой основе формировались
районы монокультурного производства. На Северном Кавказе доля посевной площади под
пшеницей в 1898 г. составляла 56,4% общей площади посева зерновых12. При этом значительно
преобладали посевы озимой пшеницы. По площади посева этой культуры первое место
принадлежало Кубанской области, на втором месте была Ставропольская губерния, в Терской
области ее посевы были незначительны.
По посевам ячменя Северный Кавказ уступал первенство только южному степному району.
К концу XIX в. средний сбор пшеницы и ячменя составлял: на Кубани--76,2% от общего сбора
зерновых, в Ставропольской губернии - 68,7%. В Терской области средний сбор пшеницы и
ячменя составлял 24,6%, в то время как проса и кукурузы собиралось в общей сложности 54,1%.
Валовой сбор зерновых культур региона к концу XIX в. (по данным 1892-1896 гг.) достиг
156 млн пудов, из которых 3/4 давала Кубанская область 13.
В роли главных производителей товарного зерна выступали зажиточные и кулацкие
хозяйства. Кулацкие хозяйства ставропольских крестьян по своим размерам были значительно
крупнее, чем у казаков Кубани. На арендованных туркменских землях хозяйства ставропольских
хуторян носили характер частновладельческих экономии среднего размера в 3159 дес.14 В
сельском хозяйстве кубанских станиц к началу XX в. капитализм господствовал в виде
предпринимательского мелкобуржуазного производства. Здесь были сильны традиции казачьего
земледелия, которые в значительной мере задерживали развитие капиталистического
предпринимательства на войсковых землях.
Крупные капиталистические зерновые хозяйства на Кубани не были многочисленными и
принадлежали почти исключительно предпринимателям казачьего сословия.
Однако все успехи капиталистического зернового производства степного Предкавказья не
изменили интенсивной системы хозяйства и примитивного полеводства. До конца XIX - начала
XX в. продолжала существовать залежная система земледелия почти в первобытной форме. Все
было подчинено максимальному производству товарного зерна в ущерб качеству обработки почвы
и поддержания ее плодородия. Тяжелым последствием этого были частые неурожаи, особенно в
засушливых степях Ставрополья.
Проникновение капиталистических отношений в горные аулы также вело к специализации
хозяйства. Если в горных аулах основой экономики на протяжении всего пореформенного периода
оставалось животноводство, то в плоскостных все более развивалось хлебопашество, хотя п
значительно медленнее, чем в Предкавказье. Достаточно сказать, что в 1896 г. в Терской области
было распахано 380 тыс. дес. земли, что составляло лишь 8% площади, пригодной для
полеводства. В Дагестане земледелие было плохо развито прежде всего из-за малой площади
пригодных для него земель (5,8% общей площади).
Тем не менее и в горных районах наблюдался рост посевной площади п изменение ее
структуры, появление новых усовершенствованных орудий труда и новых культур. Новые, более
прогрессивные элементы в земледелии наблюдались главным образом в аулах, основанных в
непосредственной близости от русских селений, где сильнее было взаимное влияние и
заимствования.
Особенно заметным рост новых явлений в экономике стал в 80-х годах. Резко возросли
посевы кукурузы, освоены были новые культуры (гречиха и др.). С 1867 по 1890 г. в Кабардино-
Балкарии производство кукурузы выросло с 80 тыс. до 800 тыс. пудов, т. е. в 10 раз, а валовой сбор
зерна - в два с лишним раза.
Эта же специализация наблюдалась и в Кубанской области. В плоскостных аулах росли
посевы кукурузы и других хлебных культур, которые шли уже не только для собственного
потребления, но и для продажи. «Ввиду сбыта ржи и кукурузы на винокуренные заводы горское
население Кубанской области, преимущественно той части ее, где находятся оные заводы,
значительно увеличило распашку земли под эти хлеба, преимущественно под кукурузу, которая
обращается в продажу не только на заводы Кубанской области, но и на заводы Ставропольской
губернии» l5, - писал начальник области в своем отчете за 1881 г.
На территории Чечено-Ингушетии рост посевных площадей также происходил главным
образом на равнине. За 15 лет, с 1876 по 1891 г., площадь под пшеницей увеличилась у чеченцев
на плоскости почти на 46%. Посевы кукурузы за 5 лет возросли на 39%. В целом по Терской
области валовой сбор зерна вырос с 1887 по 1899 г. в два с лишним раза.
Товарный хлеб давали главным образом кулацкие хозяйства. В мелком крестьянском
натуральном хозяйстве по-прежнему преобладали посевы проса - основного хлеба адыгов. Рост
валового сбора шел главным образом за счет увеличения посевных площадей. В конце XIX в.
Терская область уже поставляла на рынок свыше 15 млн пудов хлеба. Более того, Терек занял свое
специфическое место в производстве зерна на Северном Кавказе - он стал главным районом
выращивания кукурузы.
При недостатке пахотных земель горские народы относились к земледелию с большим
прилежанием. Они учитывали специфику природных условий в той пли иной местности. В
плоскостных аулах адыгов сложился свой земледельческий четырехлетний цикл,
предусматривавший чередование культур и черный пар.
В горных районах Карачая и в Балкарии, Ингушетии, Чечне и др. земледелие было
орошаемым, с обильным удобрением, иначе на скудных высокогорных землях ничего бы не
родилось. Оросительные каналы отводили от горных ручьев и, используя напор воды, заставляли
ее течь не только по ровной местности, но даже с небольшим подъемом (до 15 градусов). Орошали
не только пахотные земли, но и сенокосы, расположенные вблизи аулов.
Система земледелия, созданная дагестанским крестьянством, базировалась на эмпирически
познанных веками законах природы. В рассматриваемое время господствовала паровая система
полеводства в форме трехполья. Залежная система встречалась очень редко. Удобрения
применялись не везде и не систематически. В горах продолжало существовать террасное
земледелие, имевшее многовековую историю. В низменной и предгорной частях преобладали
озимые, а в нагорной - яровые культуры. Первое место среди зерновых культур занимала пшеница
(от 50 до 60% всего урожая зерновых). Доля ячменя, постоянно занимавшего второе место,
составляла от 25 до 31% в урожае зерновых. В ряде районов равнинного Дагестана важную роль
играло рисосеяние (чалтыководство). Урожайность всех зерновых культур была низкой -сам-три,
сам-четыре.
Товарный хлеб производился лишь в отдельных местах Дагестана. В целом же Дагестан
был рынком сбыта хлеба главным образом из степных районов Северного Кавказа. Но недостаток
средств у трудящегося населения привел к постоянной его нехватке. В 1889 г. в Дагестане
приходилось продовольственных культур на душу населения в 2,5 раза меньше, чем в Терской
области, в 4 раза меньше, чем на Ставрополье, и в 6,6 раза меньше, чем на Кубани. В дальнейшем
этот разрыв увеличился. В 1868 г. в Гидатлинском наибстве на душу населения приходилось
менее 200 граммов зерна в день. Н. И. Воронов справедливо называл горца «постоянным
постником», который довольствовался «в день несколькими комками толокна» 16.
Скотоводство. К 60-м годам XIX в. на территории Северного Кавказа имелись уже
выдающиеся по своим хозяйственным качествам местные породы крупного рогатого скота,
лошадей и овец. Так как крупный рогатый скот почти до конца XIX в. составлял основную
тягловую силу в земледелии, а парноволовые фуры служили единственным средством перевозки
грузов, большую ценность представлял скот, который соединял в себе хорошие мясные и рабочие
качества. Такими были замечательный красный калмыцкий (или «ордынский») скот и серый
украинский (пли «черкасский»), впоследствии получивший название черноморского.
Превосходное мясо «черкасских» быков издавна славилось на московском и петербургском
рынках. Территория Терской области является родиной знаменитой кабардинской породы
лошадей, слава о которой распространилась по России еще с последней четверти XVIII в. В Ба-
талпашинском отделе Кубанской области разводилась ценная карачаевская порода грубошерстных
овец.
После отмены крепостного права развитие капитализма вызвало существенные перемены в
структуре животноводства России. Быстрый рост внутреннего и внешнего рынков для продуктов
животноводства обусловил формирование районов торгового скотоводства. При этом в других
областях России, например «на крайнем юге и юго-востоке, - как подчеркивал В. И. Ленин, -
утвердилась самая экстенсивная форма скотоводства, именно нагульное мясное скотоводство» 17.
Одним из крупнейших районов торгового скотоводства подобного типа становится Северный
Кавказ. По мере развития капитализма в сельском хозяйстве появляется новый тип
скотопромышленников, которые стали вытеснять крупных скотоводов из казачьей старшины и
ставропольских помещиков. В роли крупных скотопромышленников выступили уже известные
нам «тавричане»: они занимались разведением не только овец, но и крупного рогатого скота.
Если у казаков Кубани под влиянием развивающегося земледелия уже в 70-х годах
наблюдается постепенный упадок скотоводства, то в Ставропольской губернии, как и у горцев,
почти до конца XIX в. разведение скота составляет важную отрасль сельского хозяйства. По
сведениям за 1875 г., в крестьянских хозяйствах находилось более 80% рогатого скота. Не
случайно военная статистика относила Ставропольскую губернию начала 70-х годов к району
главных закупок скота, который располагался на юге и востоке России.
В 70-80-х годах XIX в. происходит перемещение центра тонкорунного овцеводства России
на территорию степного Предкавказья. До конца 60-х годов мериносовых овец здесь почти не
разводили (их разводила лишь небольшая часть ставропольских помещиков). Но в связи с
превращением Новороссии в район зернового хозяйства в конце 60-х и в 70-х годах XIX в.
происходило настоящее нашествие южных овцеводов на степные просторы Северного Кавказа.
Здесь они нашли такие же благоприятные условия для разведения тонкорунных овец, какие имели
в недавнем прошлом в «Новороссийских» губерниях. Целинные степи представляли прекрасные
пастбища, а продажные и арендные цены на землю были исключительно низкими. «Тавричане»
создали громадные экономии и многочисленные хутора с десятками тысяч десятин купленной, а
главным образом арендованной земли. Они эксплуатировали сотни и тысячи наемных рабочих. На
надельных землях крестьян и казаков разводились преимущественно овцы грубошерстных пород.
Однако и здесь тонкорунное овцеводство продолжало оставаться экстенсивным, оно было
построено исключительно на земельном приволье, низком уровне арендных и продажных цен на
землю и отгонно-пастбищном содержании овец.
Специализация горских аулов на животноводстве привела к переменам и в этой
традиционной отрасли хозяйства. Изменился состав стада, в котором резко увеличилось
количество гулевого скота. Карачай, Балкария и другие высокогорные местности
специализировались на разведение овец, Кабарда - на коневодстве и крупном рогатом скоте.
Скотоводство по-прежнему носило экстенсивный характер: с перегонами скота с летних
пастбищ на зимние в высокогорных аулах и на стойловое содержание - в равнинных. Перемены
выразились в том, что началась борьба с эпизоотиями, улучшилась породность скота.
Попытка развести тонкорунных овец в горских овцеводческих хозяйствах не увенчалась
успехом. Овцы не выдерживали сурового климата высокогорья, болели и погибали. Но горские
овцеводы сумели путем народной селекции вывести высокопородных курдючных овец с очень
вкусным мясом и мягким шелковистым руном, более всего подходящим для изготовления бурок.
Но если овцы горских пород, особенно карачаевской, пользовались большим спросом и у русского
населения, то с крупным рогатым скотом произошло обратное заимствование. Местный горский
низкопородный скот стал быстро вытесняться серым украинским скотом, рослым, высокой
упитанности, меньше поддающимся эпизоотиям, чем местный скот. Поэтому в аулах охотно
покупали производителей украинского скота и тем улучшали породность скота.
Одним из основных занятий горцев Дагестана также продолжало оставаться скотоводство.
Количество овец и коз с 1869 по 1886 г. в Дагестанской области возросло на 757 тыс. голов, или на
32%. Скотоводство продолжало оставаться отгонным. В 1886 г. в Дагестанской области было
лошадей и 46 008, ослов - 29 890, крупного рогатого скота - 418 208, овец и коз - 2 357 148, а всего
2 851 174 голов. В 1900 г. по сравнению с 1886 г. общее количество скота сократилось на 596 562
голов. Это объясняется недостатком пастбищ, засухами, отсутствием зооветеринарной службы,
стихийными бедствиями и т. д.
Тем не менее к концу XIX в. Дагестан занимал одно из первых мест в России по роли
скотоводства в жизни населения. Во второй половине XIX в. в Дагестане впервые развивается
тонкорунное овцеводство.
Скотоводство являлось экстенсивной отраслью экономики Дагестана, однако оно
вовлекалось в рыночные отношения и постепенно принимало товарный характер. В наибольшей
степени с рынком было связано овцеводство. Появление в крупных овцеводческих хозяйствах
наемных работников, исключительный расчет на сбыт продуктов на рынке, вкладывание капитала
- таковы элементы зарождающегося капитализма в овцеводстве.
Именно скотоводство принимало товарный характер и у горских народов Кубанской и
Терской областей. Специально для продажи в казачьи войска разводили лошадей, которых так и
называли «казачьи лошади», так как они должны были быть определенного роста («2 аршина 2
вершка»), определенной масти и экстерьера. На продажу шло большое количество овец и
крупного рогатого скота. Курорты Минеральных Вод почти целиком снабжались карачаевскими
мясными продуктами, молоком, маслом, сыром, производимым на масло- сырозаводах В. И. Блан-
дова, Т. Банчорова из молока, закупаемого у карачаевских крестьян.
В Баксанском ущелье был открыт сыроваренный завод Хамзата Урусбиева. Чтобы
улучшить сыроваренное производство, Урусбиев изучал молочное хозяйство и сыроварение в
Швейцарии. Продукция сырзавода этого капиталистического предпринимателя получила высокую
оценку на Кавказской сельскохозяйственной выставке 1889 г.
Если в степном Предкавказье количество скота и лошадей уменьшалось, то в горских
районах продолжало расти. В 1890 г. в Кабарде было 48 тыс. лошадей, а к 1900 г. стало 124 тыс.
Табунное коневодство особенно было развито у горцев Баталпашпнского отдела, где находилось
342 табуна (из 542 табунов Кубанской области). Значительная часть лошадей и скота шла на
продажу. Если из Карачая в 60-е годы вывозили не более 5% скота, то к концу XIX в. - более 25%.
В степном Предкавказье, где рост зернового хозяйства вел к кризису животноводства,
поголовье скота сокращалось, животноводство приспосабливалось к главному рыночному
продукту - пшенице. Начался процесс перегона многочисленных отар мериносов с Северного
Кавказа в Западную Сибирь и Среднюю Азию. При сокращении табунного коневодства
наблюдался рост домашнего или хозяйственного коневодства, особенно па Ставрополье, где
лошадей стали использовать в хлебопашестве.
В качестве второстепенной отрасли сельского хозяйства получает некоторое развитие и
заводское промысловое коневодство.
Несмотря на то, что животноводство Северного Кавказа было экстенсивным, российские
переселенцы, кочевые и горские народы совместными усилиями не только сохранили лучшие
местные породы, но и добивались их улучшения. Известные овцеводы братья Мазаевы вывели
замечательную для того времени русскую «мазаевскую» породу тонкорунных овец.
Садоводство и виноградарство. Хотя климатические и почвенные условия на Северном
Кавказе позволяли выращивать большое количество различных плодов и огородных культур, эти
отрасли сельского хозяйства во второй половине XIX в. не получили заметного развития. Это
объясняется рядом причин. Садоводство, виноградарство и особенно огородничество требуют
весьма тщательной обработки земли, удобрений и, конечно, больших затрат рабочей силы. В то
время на Северном Кавказе не было больших городов - центров сбыта садовых и огородных
культур.
Русское население на Северном Кавказе тем не менее занималось выращиванием плодов и
огородных культур. Но оно не было рассчитано на продажу. Некоторые культуры и методы их
возделывания были занесены ими на Северный Кавказ и восприняты местным населением. Лишь с
окончанием строительства основных линий Владикавказской железной дороги возможность
вывоза плодов и вина существенно облегчилась, что способствовало развитию новой отрасли
сельского хозяйства.
В аулах Кубанской и Терской областей садоводство в основном носило потребительский
характер и не было связано с рынком. Тем не менее у горцев, особенно у адыгов, были
выработаны определенные методы выращивания фруктов; народной селекцией выведены
наиболее подходящие к природным условиям сорта яблок, груш, слив и других фруктов.
Улучшением сортов фруктов занимались земледельческие школы, при которых создавали
питомники. Большие успехи были достигнуты в огородничестве, особенно в разведении
картофеля, который хорошо вырастал в некоторых аулах, даже в горах. В Терской области с 1886
по 1894 г. посадки картофеля возросли в 5 раз. В огородах выращивали свеклу, морковь, лук,
чеснок, в меньшей степени - капусту.
Садоводство, виноградарство и огородничество было традиционно развито и в Дагестане
Сады Дагестана в основном состояло из сортов народной селекции. Они отличались
породосмесью и сортосмесью. В пореформенном Дагестане появились крупные садовладельцы
как из числа местных жителей, так и из представителей кавказской администрации. Часть садовой
продукции вывозилась в Россию, преимущественно морем. Положение с транспортировкой
продукции садоводства изменилось к лучшему в 90-х годах XIX в. в связи с завершением
строительства железной дороги. В 1900 г. из Дагестанской области по железной дороге было
вывезено 200 тыс. пудов фруктов, а в 1903 г. -326 823 пуда. Вывоз фруктов осуществлялся в
основном скупщиками.
Издавна существовавшее в Дагестане виноградарство до середины 70-х годов XIX в.
носило в основном потребительский характер. С конца 70-х годов, все больше развиваясь, оно
становится развитой отраслью торгового земледелия. Только в одном Дербенте культивировалось
до 50 местных и иностранных сортов винограда. Крупным виноградным районом был Кизляр, для
трех четвертей которого виноградарство являлось основным занятием. В 1874 г. под
виноградниками Кизлярского района находилось 16 тыс. дес. Другим крупным виноградарским
районом являлся Дербентский, где в 1876 г. под виноградниками было занято 1667 дес. земли.
Развивалось виноградарство около г. Порт-Петровска, на равнине и частично в горном Дагестане.
В 1901 г. в Дагестане виноградники занимали 10 334 дес. земли. С них было собрано 2 429 439
пудов ягод и выделано около 2 млн ведер вина. В 1901 г. Дагестан вместе с Хасавюртовским и
Кизлярским округами Терской области дал около 22% общекавказского производства винограда,
более 18% общекавказского производства вина.
Возрастание товарности, увеличение зависимости от рынка, сильное внедрение товарно-
денежных отношений, широкое применение наемного труда - таковы наиболее характерные черты
пореформенного дагестанского виноградарства. В Дагестане и Терской области торговое
виноградарство и виноделие сосредоточилось главным образом в городах Кизляр.
Дербент, Порт-Петровск, Темир-Хан-Шура и в Хасавюртовском, Темир-Хан-Шуринском и
Kaйтагo-Табасаранском округах. Главным рынком для торгового виноградарства был не местный,
а русский рынок.
Следует отдельно отметить кратковременную вспышку разведения в Дагестане
травянистого растения крапп (или марены красильной). Из всех технических культур она
получила наибольшее распространение. Это было связано и с повышением спроса на марену со
стороны текстильной промышленности России и с широким вторжением русского капитала в
дагестанское мареноводство. В начале 70-х годов XIX в. маренные плантации Дагестана занимали
свыше 18 тыс. дес.
Марена почти всецело как товар вывозилась в Россию. О стремительном росте вывоза
марены свидетельствуют следующие данные. Среднегодовой вывоз только из одного Дербента в
40-х годах составил 52 964 тыс. пудов, в 50-х годах - 128 785, в 60-х - начале 70-х годов - 267 905
тыс. пудов. За период с 1847 по 1873 г. всего было вывезено из Дербента в Россию 5 197 437
пудов.
Часть марены обрабатывалась на месте. В 1864 г. была построена русскими в Дербенте
крапповская фабрика, новейшие машины для которой были выписаны из Франции, Германии и
Голландии. Производство краппа на фабрике в 1875 г. возросло в 5,4 раза по сравнению с 1865 г.
Среднегодовое производство краппа за 11 лет существования фабрики составило 17 664 пуда. В
1869 г. фабрика переработала в крапп 13% всего количества марены, добытой в Дербенте и
Кубинском уезде, а в 1871 - 15% 18.
В начале 70-х годов ежегодный вывоз марены из Дагестана в Россию составил 400 тыс.
пудов. В 50-60-х годах дагестано-азербайджанская марена почти полностью вытеснила с русского
рынка иностранный крапп. Однако, случилось событие, которое привело к катастрофе: был
изобретен способ искусственного получения ализарина. Спрос на марену резко упал.
Мареноводство, говоря образно, было похоронено. Хотя до этих пор мареноводство было
отраслью торгового земледелия, оно вело к обмену между дагестанскими земледельцами и
русской текстильной промышленностью.
* * *
Таким образом, в 60-90-х годах XIX в. на Северном Кавказе происходил быстрый процесс
заселения и освоения земель. Довольно четко выделяются районы торгового зернового хозяйства -
- степи Кубани, Ставрополья и Терека; товарного скотоводства -- восточная часть Ставрополья и
горские области; приобретают товарное значение и к концу столетия расширяются виноградники
(прежде всего - в Дагестане и в примыкавших к нему районах Терской области); наконец,
формируется район производства на рынок кукурузы, табака и подсолнечника - главным образом
в западной части Кубанской области.
Хотя в горах в это время еще преобладает натуральное хозяйство, в крае в целом оно
быстро становится товарным. Для пореформенного времени было характерным создание крупных
экономии, больших и средних капиталистических ферм, основанных на использовании наемного
труда пришлых и местных сельскохозяйственных рабочих. Несмотря на то, что царизм и верхушка
казачества стремились законсервировать феодальные формы землепользования на Кавказе также
развивается капитализм. И здесь наряду с маломощными хозяйствами, создаются крупные
капиталистические.
Не обошел этот процесс и горные районы. Причем и здесь пионерами создания крупных
капиталистических хозяйств были в основном русские предприниматели, оказавшие влияние на
местных богатых землевладельцев. Появились крупные предприниматели и среди горцев. Так,
упомянутый уже Т. Байчоров создал крупное капиталистическое хозяйство под Кисловодском,
Ислам Крымшамхалов - опытное молочное хозяйство в Теберде.
В равнинном Дагестане появилось небольшое число хозяйств фермерского типа, которые
принадлежали представителям колониальной администрации, царским чиновникам, русским
предпринимателям.
В 1863 г. Гриценко получил в Кайтаго-Табасаранском округе 400 дес. и организовал
крупное хозяйство, являвшееся, по словам источника, «образцовым не только в Южном Дагестане,
но и во всей области». В 1863 г. коллежскому советнику Штукину было выделено 421 дес. для
разведения садов, тутовых рощ, марены, хлопчатника. В 1872 г. у него под садом и мареной
находилось 164 дес. Виноградный сад братьев Тумаевых занимал 158 дес. Многоотраслевое
хозяйство принадлежало генерал-адъютанту Воронцову-Дашкову. Оно простиралось на 2100 дес.
Только на его виноградинках в 1900 г. работали 1875 поденных рабочих. Промышленное значение
имели виноградные плантации статского советника Кривенко в Генджухе, занимавшие 100 дес. Во
всех этих и им подобных хозяйствах в качестве наемных рабочих были горцы.
Переселенцы из центральных губерний России, из Украины и других районов страны, а
также солдаты гарнизонов, стоявших на Кавказе, ряд представителей царской администрации,
получивших землю в регионе, оказали заметное влияние на распространение здесь передовых
методов ведения хозяйства, принесли с собой новые сельскохозяйственные орудия и культуры. В
качестве иллюстрации можно сослаться на такие примеры развития сельского хозяйства в
Дагестане.
Пионерами возделывания картофеля в Дагестане были русские солдаты, от которых горцы
и переняли навыки его возделывания. Впервые горцы приступили к возделыванию гречихи и
сорго также под влиянием русских.
Сдвиг в Дагестанском пореформенном садоводстве связан с организацией садов-
рассадников, где культивировались лучшие сорта фруктов, винограда и других полезных
растений. При дербентском саде были созданы школка и сеянки, в которых насчитывалось более 3
тыс. деревьев. В саду разводили до 7 тысяч лоз и 50 сортов овощей. В теплице сада были новые
для Дагестана виды растений. Здесь впервые были выращены ворсильные шишки из семян,
выписанных из-за границы. В саду посеяли кормовые травы - люцерну, мак. Это был первый в
Дагестане опыт посева кормовых растений.
Садовые питомники создавались и в других горских районах. Даже в таком высокогорном
районе, как Карачай, при школах и в частных хозяйствах было создано несколько садовых
питомников, обеспечивавших посадочным материалом несколько селений. В садах и огородах
русских предпринимателей широко разводились новые сорта деревьев и овощей. Опыт садоводов
перенимали местные жители. Русские предприниматели вкладывали капитал в садоводство,
виноградарство, применяли агрономические новшества, применяли современные технические
методы получения и хранения вина. Горцы переняли от русских способы борьбы с виноградными
болезнями, улучшенные приемы ухода за виноградом.
В развитии земледелия огромна роль орошения. Отдельные каналы строились по проектам
русских инженеров. Претерпели известную эволюцию местные земледельческие орудия и
появились орудия труда русского производства - серпы, косы с гладким и пильчатым лезвиями,
плуги, железная лопата, бороны с деревянными и металлическими зубьями, четырехколесный
фургон, в который впрягались лошади, арбы на колесах с железными обручами, паровые
молотилки, сеялки.
Таким образом, к концу XIX в. весь Северный Кавказ уже был втянут в общероссийский
рынок, что п отразилось на уровне развития сельского хозяйства в регионе. При этом в степных
районах, усиленно осваивавшихся, развитие сельского хозяйства шло несравненно быстрее, чем в
горных. На хозяйстве края в целом несомненно отрицательно отразился характер развития
капитализма во всей России: царизм поддерживал местных феодалов, сохранял и консервировал
атрибут феодализма - казачество, раздавал огромные земли чинам своей администрации,
состоявшей главным образом из офицеров-дворян, отказывал в какой бы то ни было помощи
горскому населению и переселенцам (в кредитах, агрономической, ветеринарной, селекционной
службах).
Растущее количество товарного хлеба, производящегося на Северном Кавказе, было
результатом быстрого развития экстенсивного сельского хозяйства, требующего огромного
количества рабочих рук. Поэтому в первую очередь в земледелии была занята подавляющая часть
самодеятельного населения края. Это хорошо видно из данных переписи населения 1897 г.,
отразившей сферы занятости населения (в табл. 3 отражены главные формы занятости; не
приводятся данные по Черноморской губернии, не характерной для края) (см. табл. 3).
Развитие транспорта. Быстрое развитие капиталистического сельского хозяйства на
Северном Кавказе требовало коренной перестройки транспортных средств, строительства дорог,
которые обеспечивали бы вывоз продукции. Началось быстрое строительство грунтовых дорог,
мостов.
Таблица 3
Занятость самодеятельного населения Северного Кавказа по переписи 1897 г. (без
Черноморской губернии), в %

 

  Занято населения
Губерния, область в земледелии,
огородничестве,
садоводстве
в
животноводстве
в торговле
Дагестанская обл. 66,0 3,5 0,6
Кубанская обл. 61,2 2,2 4,2
Ставропольская губ. 65,8 6,1 3,2
Терская обл. 62,9 6,5 3,6


Но это были полумеры. Только строительство железной дороги могло действительно
соединить Северный Кавказ с Центральной Россией и содействовать включению его во
всероссийский рынок.
К началу 1872 г. было закончено изыскание дороги. Трасса была удобной с военной точки
зрения, но она не учитывала хозяйственные нужды (даже губернский город Ставрополь был
обойден). В том же 1872 г. была утверждена концессия - «Общество Ростово-Владикавказской
железной дороги». Акционерный капитал был невелик - 8,64 млн. руб., причем контрольный пакет
акций принадлежал казне. За ее счет дорога фактически и была построена. В июле 1875 г. дорога
была открыта.
Вслед за главной линией были построены новые: в 1888 г. - Новороссийская (255 верст), в
1894 г. -Петровская (250 верст) и Минераловодческая (60 верст), в 1896 г. -Железноводская (5,3
версты) и Ставропольская (145 верст), в 1899 г. - Царицынская (501 верста), в 1900 г. - Бакинская
(337,5 версты), в 1901 г. - Кавказско-Екатеринодарская (127,5 версты). Таким образом, к началу
XX в. Владикавказская железная дорога связывала между собой все основные центры Северного
Кавказа. К этому времени из 2 332,5 версты строительной длины дороги 324 версты приходилось
на Донскую, 845 - Кубанскую, 453 -Терскую, 214 - Дагестанскую области, 192 - Ставропольскую и
18 - на Черноморскую губернии. Дорога также проходила по Бакинской, Астраханской и
Саратовской губерниям.
Владикавказская железная дорога оказала большое влияние на экономику Северного
Кавказа не только как транспортное, но и как промышленное и коммерческое предприятие. К
началу XX в. в крае функционировали 16 мастерских при депо па важнейших железнодорожных
станциях (не считая Ростова и Батайска). Многие из них, особенно Тихорецкие паровозные,
Новороссийские вагонные, Кавказские, Минераловодческие, Бесланские, Грозненские мастерские
были весьма значительными металлообрабатывающими заводами. В них были установлены
машины, приводившиеся в движение паровыми и электрическими двигателями. Общество
Владикавказской железной дороги занималось добычей нефти в районе Грозного. Дороге
практически принадлежал весь Новороссийский порт (пристани, многочисленные амбары и
нефтехранилища, элеватор, заводы, строившие и ремонтировавшие суда, буксирный пароход). По
темпам развития, благоустройства и механизации всех работ Новороссийский порт уже к началу
XX в. превосходил остальные порты России. К концу XIX в. к пристаням у Владикавказской
дороги в Новороссийске приставало до 400 иностранных и до 600 русских судов, общий
грузооборот этих пристаней превышал 10 млн пудов 19.
Общество Владикавказской железной дороги создало собственное коммерческое
комиссионное агентство, монополизировавшее хлебный экспорт через Новороссийский порт.
Агентство выдавало большие ссуды под принятие груза, а взимало малые проценты; оно исправно
хранило хлеб, отправляло его и даже само продавало на комиссионных началах. Это было одно из
крупнейших капиталистических предприятий такого рода в Европе. В 1888-1895 гг. агентство
выдало ссуд на 2,6 млн руб." Для долговременного хранения зерна агентством были построены
склады на многих станциях (Тихорецкая, Кавказская, Армавир, Малороссийская, Гулькевичи п
др.). Кроме крупнейшего в Европе элеватора в Новороссийске, хорошо механизированными были
такие же предприятия при названных складах.
Даже знаменитый курзал в Кисловодске принадлежал Обществу той же дороги.
Управление дороги на льготных началах сдавало его в аренду антрепренерам и приглашало
лучших артистов страны на летне-осенние сезоны. Это было средством привлечения сюда
состоятельных людей (пассажиров первого класса) на отдых.
Таким образом, всего за четверть века общество Владикавказской железной дороги стало
важнейшим капиталистом на Кавказе, сосредоточившим транспортные средства, промышленные
предприятия и ссудный капитал.
Соединив между собой основные районы края, а сам край с остальной Россией, дорога
способствовала быстрому развитию сельского хозяйства, массовому притоку рабочей силы, без
чего это развитие было бы невозможным, и, наконец, созданию капиталистической
промышленности.
Крестьянские промыслы и развитие промышленности. К началу пореформенного периода
промышленность Северного Кавказа была в зачаточном виде. Машинного производства не было
совсем, мануфактурное только зарождалось. Заметные сдвиги в развитии промышленности
произошли только в 80-90-х годах XIX в. Домашние же промыслы, изделия которых славились
далеко за пределами Кавказа, напротив, имели длительную историю развития и славные традиции.
Самым распространенным ремесленным занятием на Северном Кавказе и в пореформенное
время оставался промысел, связанный с обработкой шерсти. Более того, в 60-90-х годах в горских
районах и даже у казаков и крестьян на плоскости шерстеобрабатывающий промысел получил
дальнейшее развитие. Ассортимент из шерсти у горцев был шире, а сами изделия - лучшего
качества. Более всего производилось заплечных бурок. В 1889 г. одна Кабардино-Балкария
произвела 26 300 бурок, а через 10 лет - 30 000, в Чеченском бурочном районе в 1881 г. было
произведено 7400 изделий, а в конце века - 21000, в Андийском, Гунибском и Самурском округах
в 1881 г. было произведено 95 тыс. бурок, а в 1892 г/только из одного Андийского округа их было
вывезено свыше 53 500 штук.
Еще более распространенными были полстовальный и полстяно-ковровый промыслы,
включавшие в себя покрывные полости (кошмы), войлочные ковры различных размеров и
назначения и потники для лошадей. В начале 80-х годов XIX в. одних только ковров на продажу
ежегодно производилось 428 тыс. штук, в том числе в Чечне и в Дагестане - 360 тыс.21
На Северном Кавказе повсеместно, особенно у горцев, изготавливаюсь сукна из шерсти и
пуха овец, верблюдов, туров и коз. В Дагестане, Осетин, Кабарде, Балкарии, Чечне, где сукно
производилось На продажу, этим промыслом занимались почти все женщины, начиная с 8-10-
летнего возраста. О размерах его можно судить по тому, что в Балкарии в конце XIX в.
производили 390400 аршин сукна в год22.
Но не все отрасли домашних промыслов и ремесла могли так успешно конкурировать с
заводской продукцией. Не выдержав конкуренции фабрик, быстро сдались оружейники. Даже
знаменитые дагестанские мастера из селений Кубачи, Амузги, Харбук и др. были вынуждены
искать заказчиков по всему Кавказу, а большинство оружейников стало заниматься другими
промыслами.
Серьезную конкуренцию со стороны фабрики стали испытывать кузнецы, изготовлявшие
ножи, ножницы, серпы, косы, топоры, инструменты для ремесленников. Но так как спрос на такие
товары опережал их ввоз на Северный Кавказ, то количество кузнецов здесь не только не
уменьшилось, а выросло.
Удерживали свои позиции медники и лудильщики, производившие тазы, кувшины,
умывальники, котлы, чашки, блюдца, подносы и т. п. Производством этой посуды в основном
занимались мастера из Дагестана. В 1886 г. в одном Казикумухском округе насчитывалось 947
медников, в Терской области - 157 медников и 124 лудильщика, большинство из которых были
выходцами из Дагестана 23.
Значительного развития на Северном Кавказе достигло и ювелирное производство. Изделия
горских золотокузнецов (оправа оружия, украшения одежды, головные уборы, мелкие вещи,
женские и мужские пояса, женские нагрудники) получили широкую известность далеко за
пределами Кавказа, а мастерство дагестанских ювелиров, готовивших изделия из золота, серебра,
слоновой кости, украшенные художественной резьбой и сложными, тонко выполненными
рисунками чернью, позолотой, высоко ценилось на рынках Ирана, Турции, Франции, США и
получило высокую оценку на всемирных выставках в конце XIX в. Число мастеров ювелирного
дела было значительным. По переписи 1886 г., в Казикумухском округе было учтено 608
серебряников, а в Гунибском и Даргинском округах в 1894 г. - 106 златокузнецов24. В Терской
облаете в том же году работал 251 серебряник, в том числе в городах - 97, в Кизлярском,
Сунженском и Пятигорском отделах - 32 25.
Уровень развития металлического производства у народов Северного Кавказа был
различным. Если в Северной Осетии, Кабарде, Черкесии и т. д. оружейник был и кузнецом и даже
ювелиром, то в Дагестане и в оружейном, и в кузнечном, и в ювелирном производстве
наблюдалась узкая специализация не только между отдельными мастерами, но и различными
аулами.
Районы Северного Кавказа различались по роли промыслов в них. В то время, когда в
Кабарде, Осетии, Чечне и Ингушетии, Карачае, Балкарии, Черкесии п Адыгее только отдельные
ремесленники оторвались от земледелия п жили за счет своего ремесла, в Дагестане таких
мастеров были тысячи. Для жителей дагестанских аулов Кубачи, Амузги, Харбук, Сулевкент,
Балхар, Анди кустарные промыслы были не подспорьем, а основным занятием и источником
существования населения. В ауле Кубачи из 504 хозяйств в 1882 г. земледелием занималось всего
8 хозяйств. Кубачи являлись типичным промышленным селом. Отдельные промыслы были
связаны с рынком не в одинаковой степени, не одинаковой была и сама форма связи. Во второй
половине XIX в., особенно к его концу, все большее распространение получила продажа изделий
через скупщиков.
Скупщик, являвшийся порождением развивавшихся в промыслах капиталистических
отношений, подчинял себе мелких производителей. В Кабарде и Дагестане встречались скупщики,
которые не только скупали изделия разрозненных мастериц, изготовлявших бурки, но и
обеспечивали их сырьем. За производственную работу скупщик расплачивался сырьем или
определенной платой.
Отдельные скупщики (особенно в Дагестане) не только отрезали производителей от рынка
сбыта, но и открыли мастерские по производству бурок, в которых бурочницы работали за
небольшую плату, являвшуюся основным источником их существования. Такие мастерские были
открыты в селениях Ансалта, Анди, Гагатль.
Добывающая промышленность. Большие запасы нефти были разведаны в Кубанской,
Терской и Дагестанской областях. В 1864—1869 гг. на Северном Кавказе добывалось почти по
миллиону пудов нефти в год. В последующие годы добыча ее резко сократилась. Лишь с
постройке!'! железной дороги эта отрасль хозяйства становится действительно промышленной.
Отечественные и иностранные предприниматели спешно вкладывают в нее большие капиталы.
Железная дорога прошла через Грозный в 1893 г., в том же году была заложена первая буровая
скважина. Если за 60 лет, с 1833 по 1892 г., в Грозненском районе было добыто 3279 тыс. пудов
нефти, то уже в 1893—1894 гг. ее в среднем добывалось по 6600 тыс., а в 1900 г. - 28 млн пудов 26.
Хотя переход от ручного способа бурения нефтяных скважин к механическому, ударному
впервые в России был осуществлен в 1864 г. в Кубанской области, этот район нефтедобычи во
второй половине XIX в. не получил заметного развития. Виной тому были феодальные порядки и
традиции, особенно сильные в казачьих областях. Монопольное право на землю и ее недра
казачьего населения, масса регламентации сдерживали развитие и капиталистической
промышленности и капитализма. Особенно вредную роль сыграла система откупов.
В Терской области в 60-80-х годах преобладали вручную вырытые колодцы, простейшие
приспособления для черпания и подъема нефти. Здесь только складывалась мануфактура. И лишь
с 1893 г. в Грозненском районе начинается усиленная нефтедобыча, ручной труд в значительной
мере заменяется машинным, идет очень быстрая концентрация скважин в руках немногих
компаний, что привело в 1902 г. к образованию нефтяного синдиката.
Садонский серебросвинцовый рудник и Алагирский завод, работавший на сырье этого
рудника (Северная Осетия), были основаны казной еще в 1853 г. Освобожденные от феодальной
зависимости, бывшие работные люди, занятые на руднике и заводе, были наделены землей. Но
своп наделы они должны были выкупать работой на тех же казенных предприятиях. Рудник п
завод, как и до 1861 г., представляли собой мануфактуры, а рабочие не были заинтересованы в
производительном труде. Поэтому нет ничего удивительного в том, что оба предприятия многие
годы были убыточными. Только после того, как в 1895 г. казна сдала рудник и завод в аренду
частному лицу - И. Фильковичу, а тот уступил ее специально организованному русско-
бельгийскому обществу «Алагир», в дело были вложены большие средства, и цветная металлургия
и Северной Осетии приобрела фабричный характер.
Примером того, как из-за недостатка средств на Северном Кавказе медленно развивалась
фабричная промышленность, могут служить разработки цветных металлов в Баталпашинском
отделе Кубанской облаете и Карачае. Нехватка отечественных капиталов привела к тому, что эти
разработки перешли в руки иностранных предпринимателей.
Рост строительства заводов, как писал В. И. Ленин, был непосредственно связан также с
развитием цементного производства-'. Крупнейшим цементным районом России с 80-х годов
становится Черноморская губерния. В 1882 г. близ Новороссийска стал работать технически
хорошо оснащенный цементный завод «Звезда», принадлежавший «Обществу Черноморского
цементного производства». Завод производил столь высококачественный цемент, что не успевал
выполнять заказы российских в заграничных потребителей.
Хотя хозяева этого завода разными путями стремились не допустить появления
конкурентов, в 1894 г. новый завод ростовского капиталиста Фандеева возник на земле станицы
Верхнебаканской, в следующем году основала завод в Геленджике франко-русская компания, а в
1898 г. там же - «Общество Новороссийского завода».
Все эти предприятия были столь значительными, что в 1900 г. только три наиболее
крупных из них давали 3/4 всего производства цемента в России. Неудивительно, что их хозяева
сумели договориться и образовали «Главную контору по продаже портландцемента Юга России в.
Санкт-Петербурге». С этого началась монополизация цементной промышленности в России.
Самой распространенной отраслью по обработке сельскохозяйственной продукции на
Северном Кавказе была мукомольная. Наряду с водяными появились крупные паровые мельницы.
По данным А. В. Погожева, в 1904 г. в Дагестане была 1, в Кубанской области - 56, на
Ставрополье - 18, на Тереке - 36, в Новороссийске - 1 паровая мельница. Составляя
незначительную часть всех мельниц в крае (едва ли более 10%), они перерабатывали более
половины всего зерна, поступавшего на мельницы.
Табак, выращенный на Северном Кавказе, использовали 9 фабрик (630 рабочих),
размещавшиеся главным образом в Екатеринодаре. Армавире, Владикавказе, Майкопе и в Порт-
Петровске. Хотя по соседству действовало несколько больших ростовских табачных фабрик, в том
числе предприятия Асмолова и Кушнарева, северокавказские оказались конкурентоспособными
именно потому, что они сразу возникли как фабрики, что они работали на местном сырье, а также
потому, что они использовали очень дешевый труд женщин и детей.
«Каспийская мануфактура» в г. Порт-Петровске, возникшая в конце XIX в. сразу же как
крупная фабрика по обработке хлопка, уже к началу XX в. обслуживалась 700 рабочими и давала
половину всей продукции обрабатывающей промышленности Дагестана. Несмотря на то, что
фабрика производила грубые ткани, они находили широкий сбыт как на месте, так и в Средней
Азии, в Иране.
Что касается других отраслей промышленности, то фабрик в них было мало. Более или
менее значительными были несколько чугунолитейных, кирпичных, пивоваренных,
нефтеперегонных заводов в разных местах края.
Из 1289 предприятий (без железнодорожных) лишь на 140 работало по 16 и более человек.
Это всего 10,9%. Предприятия, на которых трудилось менее 5 человек на каждом, составляли
более 51%, в то время как предприятия, где работало более 100 рабочих, - всего 1% Предприятий с
числом рабочих более 500 на каждом было лишь 3.
Как видно, крупных капиталистических промышленных предприятий в крае было мало.
Более пли менее значительные, в том числе 6 из 13 крупных, находились в Черноморской
губернии, прежде всего в Новороссийске. Если учесть, что там же были и вагонные мастерские и
депо Владикавказской железной дороги, а также порт, то станет ясно, что Новороссийск был
самым крупным промышленным и пролетарским городом на Северном Кавказе. Другим
значительным промышленным городом в крае являлся Грозный, где размещались крупнейшие
нефтяные и нефтеперегонные предприятия, депо и мастерские железной дороги. Из других
городов, в которых концентрировались промышленные и транспортные предприятия, следует
выделить Екатеринодар, Владикавказ, Порт-Петровск, а также станции Минеральные Воды и
Тихорецкая.
Особо следует остановиться на Владикавказской железной дороге как на едином
хозяйственном комплексе. В ее состав входили десятки промышленных предприятий,
расположенных на Дону и Северном Кавказе. Руководство ими осуществлялось единым
управлением: требования к рабочим и служащим были одинаковы, при этом их нередко
перемещали с одной станции на другую.
«Общество Владикавказской железной дороги», как указывалось выше, на свои средства
добывало нефть, перегоняло ее (и большое количество покупной) на собственном
нефтеперегонном заводе в Грозном. Паровозы дороги работали на мазуте, а не на угле. Поэтому
по дороге ежегодно вывозилось из Грозного по 5 - 6 млн пудов бензина, керосина и лигроина в
качестве «отходов производства». Для перевозки использовался служебный тариф, который был в
18 раз ниже обычного. В Ростове пуд керосина, принадлежавшего дороге, стоил на 20 коп.
дешевле, чем остальным грозненским нефтепромышленникам, почему они не могли с ней
конкурировать. Жалобы терских нефтепромышленников на «Общество Владикавказской железной
дороги» оказались безрезультатными, как и попытки ряда лиц и компаний строить новые
железнодорожные линии в крае, как и требования кубанских властей о реконструкции моста через
р. Кубань в Екатерпнодаре, специально построенного Владикавказской железной дорогой так, что
под ним не могли проходить паровые суда.
Итак, пореформенное время характеризуется не только быстрым развитием
капиталистического сельского хозяйства в крае, но и промышленности. И хотя мелкая
промышленность к концу XIX в. ^еще преобладает над крупной фабричной, последняя уже во
всем хозяйстве региона играла большую роль. О росте товарооборота говорят данные о перевозке
грузов по Владикавказской железной дороге28 (см. табл. 4).
Таблица 4
Объем перевозки грузов по Владикавказской железной дороге за 1875-1904 гг., в тыс. пудов

 

  Всего грузов В том числе хлебных
Год абс. % абс. % % к
общему
грузообороту
1875 2959 100 2140 100 72,3
1885 221617 750 13219 620 59,6
1895 101605 3434 58431 2730 57,5
1904 270987 9160 12314 4314 34,0

 

* Таблица составлена по данным Управления железной дороги и отчетов начальника
Терской области за 1875—1904 гг.
Как видно из табл. 4, грузооборот дороги вырос за первые тридцать лет эксплуатации ее
более чем в 91,6 раза; перевозка хлебных грузов выросла в 43 с лишним раза, но удельный вес
хлеба в общем грузообороте сократился более чем в 2 раза. Это свидетельствует о росте
промышленности, продукты которой перевозила дорога.
Торговля. В начале 60-х годов XIX в. торговые обороты были сравнительно невелики. Но
по мере развития сельского хозяйства, промышленности и транспорта, особенно с середины 70-х
годов, когда была построена Владикавказская железная дорога, торговля на Северном Кавказе
стала развиваться быстрее. К концу XIX в. она четко отразила уровень развития различных
отраслей хозяйства. В Центральном Дагестане крупным торговым центром народов являлся
Казикумух.
В конце XIX в. обороты торговых предприятий Северного Кавказа равнялись 165 990 тыс.
руб., что составляло 84,3% всего торгово-промышленного оборота края (без Дагестана) 29. В более
экономически развитом степном Предкавказье торговля была развита сильнее, чем в горных
районах. В денежном выражении эта разница выглядела как 3 :1 Около половины всех торговых
оборотов было сосредоточено в шести городах, пять из которых - Новороссийск, Екатеринодар,
Армавир, Ейск и Ставрополь - находились в степной части края, а один, Владикавказ, - в горной. В
каждом из этих городов торговые обороты превышали 6 млн руб. в год. Кроме того, заметную
роль в торговле региона, особенно в горных его районах, играли города Грозный, Пятигорск,
Майкоп, Георгиевск, Лабинская и Моздок.
Главными предметами торговой деятельности были хлеб и другие продукты земледелия.
На них приходилась треть всех торговых оборотов - 55 438 тыс. руб. Куплю-продажу хлеба на
Северном Кавказе вели 168 предприятий. Второе место в торговле занимала продажа изделий
центральнорусскнх текстильных фабрик. На их долю приходилось 19,2% торгового оборота.
К концу XIX в. торговля нефтью и нефтепродуктами, а также другими товарами горной
промышленности производилась на сумму 11,6 млн руб. Она оттеснила ряд других традиционных
для Северного Кавказа отраслей торговли. В отличие от большинства других она была
сосредоточена в немногих, но крупных торговых предприятиях.
Следующей группой предметов массовой торговли были скот, шерсть, кожи и т. п. Центры
этого вида торговли находились на всем Северном Кавказе, но крупнейшие, естественно, были
сосредоточены в районах наибольшего развития животноводства.
Наряду с концентрацией торговли различными или специфическими товарами в отдельных
центрах края в пореформенное время получила широкое развитие торговля смешанными товарами
во всех городах, станицах, аулах, селах и хуторах. Чаще всего это была мелочная торговля.
Хозяева большинства лавок вкладывали в свои предприятия небольшие средства, получали
незначительные доходы, а нередко и разорялись. Не случайно на долю шести крупных и семи
средних торговых центров приходилось около 60% всех торговых оборотов края.
Скупка шерсти и других товаров горского хозяйства производилась не только на ярмарках
и базарах, но и непосредственно в горских селениях и даже на горных пастбищах, куда приезжали
скупщики. Часто они одновременно занимались и продажей и обменом товаров, а заодно и
ростовщичеством. В развитии торговли особое значение имело широкое строительство дорог,
мостов и т. д.
В пореформенное время на Северном Кавказе получила большое развитие так называемая
питейно-тракгирная торговля. Естественно, что в первую очередь этот вид торговли был
сосредоточен в крупных городах, но он широко практиковался повсеместно, в том числе и в
горных аулах.
Весьма показательными являются данные об объеме и составе вывозимых и ввозимых на
Северный Кавказ товаров. Объем вывозимых превышал объем ввозимых вдвое. Основными
предметами вывоза были зерно, мука, жмыхи, отруби, пшено, кукуруза, растительное масло,
табак, овощи, фрукты, сено, нефть и нефтепродукты, цемент, черепица, кирпич. Предметы ввоза:
мануфактурно-галантерейные, бакалейно-гастрономические, москательно-химические товары,
сельскохозяйственные машины и орудия, бумажные изделия, мыло, свечи, спички, мешки, обувь,
веревки и т. п. Несмотря на заметное развитие в крае виноградарства и виноделия, на вывоз из
края вина, количество ввозимых винно-водочных изделий и пива было значительно выше
вывозимого.
Таким образом, уровень развития торговли на Северном Кавказе указывает на то, что к
концу XIX в. край все еще был преимущественно аграрным, откуда промышленный, гораздо более
капиталистически развитый Центр России получал большое количество сырья и куда он сбывал
предметы производства своих фабрик.
Вместе с тем во второй половине XIX в. медленно, но неуклонно шел процесс
опережающего развития промышленности по сравнению с торговлей. Всего за одно десятилетие, с
1855 по 45 г., во всем объеме торгово-промышленного оборота доля промышленности по
оборотам поднялась с 3,77 до 7,53%, т. е. вдвое, а сумма прибылей - с 5,15 до 11,05% (в 2,15 раза).
По темпам роста суммы оборе i промышленности Северный Кавказ заметно превышал
Европейскую Россию, но по темпам роста прибылей промышленности продолжал уступать ей.

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4

Ашрыкъ (кукурузный суп)

Ашрыкъ (кукурузный суп)

Ашрыкъ (кукурузный суп)     Это очень старый суп с языческими корнями, традиционно его готовили весн...

Фасолевый суп с вяленым мясом

Фасолевый суп с вяленым мясом

Фасолевый суп с вяленым мясом     В кабардинской кухне есть два интересных и любимых мною рецепта: ф...

Джэшлибжэ (фасолевый соус по-кабардински)

Джэшлибжэ (фасолевый соус по-кабардински)

Джэшлибжэ (фасолевый соус по-кабардински)     В кабардинской кухне изначально было не очень много бл...

Картофлибжэ (мясной соус с картофелем по-кабардински)

Картофлибжэ (мясной соус с картофелем по-кабардински)

Картофлибжэ (мясной соус с картофелем по-кабардински)     Cуществуют несколько разновидностей Либжэ ...

Либжэ (мясо тушеное по-кабардински)

Либжэ (мясо тушеное по-кабардински)

Либжэ (мясо тушеное по-кабардински)     Адыги мясо готовят преимущественно в натуральном виде - варя...

Гедлибже (курица в сметане по-кабардински)

Гедлибже (курица в сметане по-кабардински)

Гедлибже (курица в сметане по-кабардински)     Гедлибже - национальное кабардинское блюдо. Своеобраз...

Паста (мамалыга)

Паста (мамалыга)

Паста (мамалыга)     Многие называют мамалыгу (паста по-кабардински, абыста по-абхазски) крутой каше...

Джэд ла (курица в тесте)

Джэд ла (курица в тесте)

Джэд ла (курица в тесте)     Джэд ла (курица в тесте) - национальное блюдо, которое легкое в изготов...

Сладкий слоеный хлеб

Сладкий слоеный хлеб

Сладкий слоеный хлеб     Слоеный кабардинский хлеб - очень популярное лакомство, представлено двумя ...

Кхъуей дэлэн (пироги с ботвой)

Кхъуей дэлэн (пироги с ботвой)

Кхъуей дэлэн (пироги с ботвой)     Из множества кабардинских пирогов (дэлэн) мой самый любимый вариа...

Кухня кабардинцев

Кухня кабардинцев

Лягур (мясо вяленое) Визитной карточкой кабардинской кухни (помимо гедлибже) является лягур - сушеное или вяленое мясо...

Лакумы

Лакумы

Лакумы   Лакумы это пышки, которые готовятся в большом количестве кипящего растительного масла - во фритюре. ...

Лягур (мясо вяленое)

Лягур (мясо вяленое)

Лягур (мясо вяленое)   Визитной карточкой кабардинской кухни (помимо гедлибже) является лягур - сушеное или в...